— Давай! — крикнул Ильяс. — По грузовику!
Сержант выругался:
— Угла склонения не хватает: пушка не опускается. Высоко нос задрали! Навесом с двухсот метров не получится, не миномет!
Ильяс взялся за спаренный с пушкой пулемет. Точно!
— Назад!
Танк отполз назад, что вызвало бурю ликования среди немцев.
«БТ» развернулся и покатил к месту выхода заслона. Все были на месте. Горовцов провел загрузку раненых, усадил на броню и в прицеп остальных.
— Поехали?
Коля повернул голову к сержанту. Тот кивнул.
— Давай! Только не прямо, за околицей уйдем в сторону. Чтоб не на восток, а к северу.
— Зачем? — удивился Ильяс.
— В колобка поиграем с немцами.
Олег взял у бойца пулемет. Длинная очередь ударила по кустам, вызвав в ответ хаотичные выстрелы. Еще одна очередь, на этот раз без ответа.
— В колобка?
— Очень злого, грубого, нецивилизованного колобка с садистскими наклонностями, — уточнил Олег.
Ильяс только покачал головой. Танк тронулся, набирая ход. На холме «БТ» остановился, выцелил фары грузовика и одним снарядом разнес ему передок. После чего покатил дальше.
В прицепе тряслась пехота. Их мнения, куда ехать, никто не спрашивал.
7.
Люба росла девочкой смелой. Ей минуло пятнадцать, когда свели их корову. Вернувшись из школы, Люба застала голосящую мать и всхлипывающих братиков. Пропажа случилась днем. Крова паслась на выгоне, братики заигрались и не заметили, как ее свели. Хватившись, мальчики бросились корову искать, и, узнав правду, кинулись к матери. Пока бежали, пока нашли бригаду колхозных полеводов, след похитителей простыл. Мать не решилась идти вдогонку сама, обратилась за помощью к соседям. В ответ мужики молчали и отводили глаза.
Люба забежала в дом, отрезала от каравая краюху и вышла во двор.
— Доченька! — попыталась остановить ее мать, но Люба не подчинилась. Без коровы семью ждала голодная смерть, допустить такое было невозможно. Уточнив, в каком направлении ушли воры (в деревне их видели), Люба припустила следом. Так и шла, расспрашивая встречных, от деревни к деревне, пока не стемнело. В последней деревне ее пустили ночевать; узнав о горе, налили молока. Хлеб у Любы был свой…
Следующий день Люба провела в дороге. Она дважды теряла след, это принуждало ее кружить, искать очевидцев, но, в конце концов, след находился. Корова была приметной: с белым пятном на голове. Ее так и звали — Лыска. Люба миновала границу своего района, пересекла соседний, в третьем Лыска нашлась. Люба увидала ее пасущейся на лугу и замерла от счастья. Лыска, увидев хозяйку, замычала и пошла навстречу.
— Это наша корова! — сказала Люба пастуху. — Сам видишь! Ее у нас свели. Я заберу!