— Не отдам! — не согласился пастух. — Степанова корова! Говори с ним!

В деревне Люба нашла Степана. Это был высокий мужик, заросший бородой по самые глаза. На все доводы Любы он отвечал одно:

— Знать ничего не знаю! Моя корова!

В глаза ей мужик при этом не смотрел. Люба поняла, что уговаривать бесполезно, и пошла по хатам. От соседей узнала, что Степан купил корову у проходящих людей, причем, дешево. Люба спросила, где найти участкового. До деревни, где он жил, оказалось пятнадцать километров, Люба одолела их к вечеру. Участкового дома не оказалась, Люба осталась ждать. Она не ела целый день, от голода ныло в животе и кружилась голова, но Люба была девочкой упорной.

Участковой явился затемно. Это был мужчина лет тридцати, худой и усталый. Он выслушал гостью и распахнул калитку.

— Заходи!

Жил участковый один. В его холостяцком жилье было сумрачно и не прибрано. Участковый принес из сеней сало, достал хлеб, они поужинали. После чего Люба взяла веник и стала мести — за еду следовало расплатиться. Участковый следил за ней, не мешая. Подметя полы, Люба вымыла их.

— Где ваша жена? — спросила, закончив.

— Сбежала! — ответил хозяин. — Не захотела жить в деревне.

— Найдите другую! — посоветовала Люба.

— Некогда! — вздохнул участковый. — Да и как найти? Вдову брать не хочется, а для девок я старый.

— Ничего не старый! — возразила Люба. — В самый раз!

— Пойдешь за меня? — обрадовался участковый. — Ты мне нравишься.

— Нет! — ответила Люба. — Рано мне! Всего пятнадцать, я учиться хочу.

— Тогда давай спать! — вздохнул участковый.

Он предложил ей кровать, но Люба отказалась. Устроилась на лавке — нечего хозяина стеснять! Был и другой резон. Участковый положил на нее глаз, вдруг вздумает чего? Лавка размещалась рядом с дверью, если что, — выскочит. Тревожилась она зря. Участковый оказался порядочным, не приставал. Утром пригнал колхозную бричку, они сели и отправились за Лыской.

— Купил я ее! — упорствовал Степан. — Моя корова!

— Почем купил? — сощурился участковый.

Степан помялся и назвал цену.

— На рынке корова в два раза дороже стоит! — сказал участковый. — А то и в три. Знаешь?

Степан кивнул.

— Значит, не мог не понимать, что ворованная. Будем оформлять протокол. Под суд пойдешь — за скупку краденого.

— Товарищ милиционер! — Степан бухнулся на колени. — Христом Богом прошу!

— Сволочь ты! — сказал участковый. — Бога вспомнил, а сам детей на голод обрек. Вдову обокрали! Девчонка три района прошла, одна, по лесам, а ты даже не покормил! Куска хлеба пожалел! В Соловки пойдешь — по этапу!

Степан зарыдал. Заплакала его жена, к ней подключились дети. Любе стало их жалко.