— Не передергивай!
— Я просто описываю перспективы.
— Хреновые перспективы.
— Хреновые. Потому что свои идеи внедряет тот, кто в производственной структуре страны не петрит!
— Я⁈
— А кто?
Волков выругался и отошел, зашарил по карманам, вытащил смятую пачку папирос, закурил и тут же закашлялся:
— Сука. Бросил же почти!
Ильяс молчал.
Олег выплюнул папиросу на землю, придавил ее каблуком:
— Хрен с тобой. Может, ты и прав.
Он повернулся к собеседнику, помолчал и подвел черту:
— Но свои идеи я двигать буду.
— Двигай! Только не надо дудеть на углах, что ты из будущего и тебе известно все.
Олег помолчал и нехотя пообещал:
— Не буду!
— Вот и ладно!
12.
Ильяс
Утром Кутепов вызвал Олега и долго что-то обсуждал с ним наедине. Вернулся рыжий хмурым.
— Что сказал полковник? — поинтересовался Ильяс.
— Приказал пить рыбий жир и больше спать, пока есть такая возможность. Еще посоветовал сбегать в медсанбат — раны показать и с сестричками познакомиться.
— Пойдешь?
Олег в ответ недобро зыркнул. Ясно, мол, что отказался. Ну и зря! Здоровье надо беречь. Ему оно, ох, как пригодится!
— Что еще говорил Кутепов?
— Велел сдать рации.
— Зачем?
— Немецкую — для изучения, нашу — разведчикам. В полк снаряды к гаубицам подвезли. Хочет проредить немцев, пока те к атаке готовятся.
Олег выглядел усталым и злым.
— Чего ж смурной?
— Глупости это. Не пройдут разведчики.
Ильяс непонимающе посмотрел на собеседника.
— Почему «не пройдут»? Мы на танке проскочили, а пехота на пузе не проползет?
— Потому и не проползет, что мы кипежу наделали. Немцы на ушах, секреты выставили, к штурму готовятся. За линией моторы гудят. Танки группируются. Только с НП не видно, где. А снарядов к гаубицам мало — пять минут популять. Попусту потратят.
Рыжий присел на нары, покачался. Бросил взгляд на накатанный из бревен потолок.
— В общем… Тут такое дело… Я одну авантюру замутил.
— Какую?
— Предложил «светляком» поработать.
— Кем???
— Корректором огня.
— Это как?
— Через участок соседей выскочим в тыл немцам. Там они еще не пуганые. Пройдемся по тылам, выйдем к нашим позициям и скорректируем огонь артиллерии — чтоб зря снаряды не жечь. Получится — накроем немецкие танки, которыми нас рвать собираются. Тогда живем еще день-другой. Если нет…
Он умолк.
Ну, вот на кой ему это надо⁈ Умереть рвется, аж из штанов выскакивает.
— Ты в своем уме? Не понимаешь, что по второму разу через фронт проскочить не удастся? Удача не резиновая!
Он усмехнулся:
— Не бзди. Кто бздит, тот гибнет. Я, когда сюда пробирались, пару мест слабых у немцев приметил. Карта помогла, — он похлопал себя по сапогу. — У них нет сплошной линии фронта. На стыках частей — коридоры. Там они атаки не ждут. Этих, — он кивнул в сторону передовой. — Мы пугнули, но другие думают, что советские войска только в обороне сидят. Правильно думают, кстати, сил для наступления у нас нет. А мы немцев в стороне щекотнем; пока чесаться будут, к нашим выскочим. У Кутепова на карте три района, где немецкие танки могут сосредоточиться — больше негде. Все три района пристреляны. Осталось определить, где гады прячутся, и подправить прицел «богам войны».