— Хм… И что дальше?

— Не знаю. Пока я заметки про тактику танкового боя передам. Будет время, все, что вспомню, на бумаге изложу.

— Вижу, что «эффект бабочки» тебя не волнует?

— Это, когда, наступив на бабочку в прошлом, можно в будущем президента поменять?

— Угу.

— Да похрен мне все президенты! Если мы тут сотню-другую тысяч наших ребят сбережем, то похрен все бабочки! Мы с тобой не насекомое с крылышками — танковый батальон немцев на тот свет отправили. Или думаешь, без нас Паляница и Волков так бы воевали?

Ильяс пожал плечами. Олег поднял указательный палец:

— Вот.

— Тогда ты не с того начал. Надо не про танки, а про атомную бомбу говорить. И про то, как Сталин умрет в 1953 году.

— А как он умрет?

— Говорят, что кто-то из ближних отравил — Молотов или даже Берия.

— Ага, помню такое… Но про это пока умолчу.

— Думаешь, тебя не заставят вспомнить?

— Хм…

Олег склонился над пачкой исписанных листов, торопливо строча.

…Через два часа Ильяса вызвал Кутепов.

Полковник был хмурый. На столе перед ним лежала пачка рукописных листов. Ильяс узнал почерк Вигуры.

— Что вы можете сказать о товарище Волкове, лейтенант?

— Надежный товарищ, отличный танкист с нестандартным подходом. Верен делу партии. К сожалению, несколько контузий немного помутили его рассудок.

— Что⁈.

— Мы постоянно в боях, под нами два танка сгорело. Немцы много стреляли в нас, были прямые попадания. Когда болванка врезается в башню, это как молотом по голове… Товарища Волкова два раза ранило, он неоднократно ударялся головой. На исполнении обязанностей это не сказывается, но в разговоре он немного чудит.

Полковник подался вперед, кулаки его сжались.

— Чудит? И только? А его идеи про… О его идеях развития танковой мысли, вы знаете?

— Его идеи танковых засад мы опробовали на себе — это отличные идеи.

— А про… перспективу новых немецких разработок, вы слышали?

— Да. Думаю, что опыт развития танкостроения подтверждает его предположения.

Кутепов задумался.

— Хм… Он еще много чего изложил. И…

Ильяс молчал, полковник тоже умолк на какое-то время.

— Разрешите обратиться?

— Да, разрешаю.

— Товарищ полковник, вы не смотрите, что лейтенант Волков иногда фантазировать, в бою это никак не проявляется.

— Фантазирует, говоришь?

— Да.

— Контузии, ранения, фантазии… Хм…

Он начал перебирать стопку на столе, снова перечитывая некоторые места.

— Хм… Возможно, это объясняет… Но…

Полковник снова вернулся к стопке. Отложил несколько листиков, провел ладонью по подбородку.

— Да, это объясняет многое…

Ильяс ждал.

Через минуту пять Кутепов поднял глаза на лейтенанта: