— Это хорошая новость, — продолжил Кутепов, — но есть и плохая. НКВД не подтвердил присвоение званий вам и Палянице. Вот эти петлицы, — полковник указал на мой воротник, — вам придется снять.

Ну, суки! Вот ведь, гэбня поганая! Чувствовал… Что ж это такое! Там разжаловали, теперь — и здесь? Так там хоть было за что!

— Известно это стало не сегодня, — полковник смотрел на меня, и глаза его почему-то искрились. — За разгром аэродрома вашу группу представили к наградам. Всех. Немцы прекратили налеты на Могилев — весь день по всем каналам координировали поиски диверсионной группы. В штабе армии стали заполнять представления, обратились в НКВД, а те отворот выдали. Нет представления к званиям, нет приказа, нет удостоверений.

А, ведь, точно. Не привозил гэбешник корочек. Сказал, что к званиям представлены, формальности решатся в течение недели, и исчез.

Полковник продолжил:

— Ваши довоенные звания были известны, но в штабе армии сочли неудобным писать представление на сержанта, который командовал вместо младшего лейтенанта. Словом, товарищ Волков, вы больше не лейтенант госбезопасности. Можете, конечно, пройтись по инстанциям, поискать правду? — он сделал паузу. — Желаете?

— Да ну их! — буркнул я. — Не больно-то хотелось! В гэб… в штабе сидеть.

— Это кому как, — не согласился он. — Ладно, не буду томить. Представления на вас с Паляницей все же послали. Только перед этим подписали один приказ. Отныне вы и Паляница — лейтенанты Красной Армии, самые обыкновенные. Доволен?

Отлегло… Вскочил и зарычал:

— Служу России!

— Что⁈

— То есть… Трудовому народу!

Полковник смотрел хмуро, постукивая пальцами по столу. Я обливался потом: в блиндаже было душно. Это же надо так ляпнуть!

— Вот что, Василий Кузьмич! — он встал. — У меня есть привычка: гулять перед сном. Свежий воздух здоровью полезен, да и спится после хорошо. Врачи рекомендуют. Не желаете составить компанию?

Попробовал бы я не пожелать! Мы вышли на поляну. Полковник завел меня в самый центр. В лунном свете было видно: вокруг — никого. Умно. В блиндаже не посекретничаешь: люди кругом. Кто-нибудь да услышит.

— Ну? — спросил Кутепов.

— Что?

— Не хочешь мне рассказать?

— Что?

— Правду.

— Какую?

— Кто вы и откуда.

— А есть сомнения?

Он поджал губы:

— Я не могу доверять командиру, который что-то скрывает.

Чего он от меня хочет? Полковник, заметив сомнения, чуть отступил, руку на пояс сдвинул. А кобура то у него расстегнута.

— Никакой ты не сержант, Василий Кузьмич Волков! Сержанты так не воюют. Слишком хорошо осведомлен ты о тактике действий немецких войск, особенно — танковых. Откуда? Этого я не знаю. Это, во-первых. Во-вторых, твоя… ваша речь, манеры выдают человека с высшим образованием, причем, скорее всего, военным. Я окончил Александровское военное училище до революции, впоследствии — Академию Генерального штаба, так что разбираюсь. И не надо историй о вашем разжаловании!