— Нас сзади кто-то колотит, — орет Ильяс, но Олег отмахнулся. Ничего, мол.

Еще выстрел! Второй немец дернулся, но не остановился, поехал, разворачиваясь.

— Вперед, Коля!

«БТ» выскользнул из засады. За спиной разлетелись развалины. Мимо!

— Коля — левее и ниже!

Коля и сам понимает, рвет рычаги, танк ревет.

— Стой!

Встали. Выстрел. Мимо.

У кормы вспух взрыв. Немец тоже промахнулся.

БТ выкрутился влево и ушел за дом, остановился.

— Теперь сдавай назад!

Олег повернул башню. Выскочили с той же стороны.

Выстрел! Немец, шедший по пятам и карауливший другую сторону дома, получив под башню снаряд, пробует развернуть заклинившую пушку, поворачивая танк. Но «БТ» перезарядился быстрее и вторым снарядом добил подранка.

— Последний снаряд! — закричал Олег.

Бум! Бух!

В башне скрежет, гром. Два прямых попадания.

Ильяс выволок наружу оглушенного Колю, Олег выбрался сам. «27-й» горел, полыхая развороченной кормой.

— К воде! — Волков тряс окровавленной головой. — Быстрее!

Рядом пляшет пулеметная поземка. Ильяс не слышал выстрелов, только заметил приближающиеся фонтанчики. Застыл… Олег ухватил его за шиворот и столкнул вниз. Скатились в овраг, поползли. Коля, очухавшись, поспевал следом.

Немцы поливали края овражка свинцом, ухали пушки, разнося на атомы горящий БТ.

Оскалился Олег. Половина лица у него залита кровью из рассеченной брови.

— Плавать умеешь?

Ильяс кивнул. Коля тоже.

Втроем скатились к воде, по которой слался дым от горящих танков.

— Вот и… — Олег не договорил. Охнул и стал валиться — еле успели подхватить. Пуля на излете ударила под лопатку.

Ильяс зажал рукой сочащуюся кровь, зубами порвал свою майку на лоскуты. Коля одним движением взрезал гимнастерку командира. Вдвоем они накинули тампон на рану, туго перебинтовали. Вроде, держит.

Олег в себя не пришел, но сердце билось четко, громко, с надеждой.

Немцы загудели в сторону моста, где стрекочут пулеметы упрямого лейтенанта.

— Как мы его на ту сторону? — Ильяс крутил головой, выискивая какое-нибудь плавсредство.

Климович кивнул головой и бросился в дым.

— Куда?

Ильяс подтянул раненого к воде. Может, здесь неглубоко, и удастся пронести? Нет. Дна не видно.

Коля появился, волоча тяжеленную створку чьих-то ворот. И где только приметил? Створка крепкая, толстая.

Олега погрузили на плотик и вступили в воду. Дверца ушла вглубь, но тело выдержала.

— Поплыли!

Как они плыли, Ильяс не помнил. Редкая птица долетит до середины Днепра, но это у Киева. У Могилева река не широкая, но Ильясу показалась морем. Он загребал правой рукой, левой придерживая створку, болтал в воде тяжеленными сапогами. Они и намокшее обмундирование тянули на дно. На той стороне импровизированного плотика точно также бултыхался Коля. Рядом взлетали брызги от осколков, над головами свистели пули, но пловцам было не до этого. Главное — чтоб не перевернулся плотик. Быстрое течение снесло их от моста, где шел бой, стрелять в них перестали. На берег они выбрались километром ниже.