— Как у тебя все просто. То есть ты предлагаешь мне сесть на самолет и усвистать обратно в Австралию, а Сашку оставить в покое?
Он пожал плечом:
— Ты можешь, конечно, остаться. И попробовать выбить головой железную дверь.
Логика в его словах была. Он бы не добился всего, если бы не умел отбрасывать все лишнее и руководствоваться лишь трезвым расчетом.
— Но ей ведь тоже плохо. Ей кажется, что я намеренно так с ней поступил. Хотел сделать больно. И сделал. И вряд ли мой отсутствие улучшить ее самочувствие.
— Нет, конечно. То, что тебя не будет с ней рядом, заставит ее чувствовать себя еще хуже.
— Ты бы так поступил?
— Я так и поступил.
— И как оно?
— Хреново. Но результат ты сам видел.
— Если я не полечу, то подставлю тебя?
— Директор филиала — Кривенцев, опытный управленец. Но это будет поступок тоже не взрослого человека. У тебя обязательства… Однако, Артем — ты все же мой сын, а не посторонний человек, поэтому я приму любое твое решение.
— Но принимать его я буду сам…
— Это твоя жизнь. Ошибки твои. Победы тоже твои. Я просто рядом. И хочу, чтобы ты это понимал.
Мы допили кофе. Я проводил отца. И остался метаться между выбором, который предстояло мне сделать. Больше всего, мне хотелось послать в задницу и здравый смысл, и советы отца, и Австралию. Вместо этого поехать к Сашке и попробовать пробиться в ее раковину, вытащить ее оттуда, увидеть ее настоящие эмоции по отношению ко мне.
Но я этого не сделал. Я вновь улетел в Австралию.
Потому что через несколько часов после разговора с отцом мне позвонил Борисов — заместитель Кривенцева и сообщил, что у Михаила Алексеевича случился инфаркт и что он в очень плохом состоянии в больнице.
Проект был выведен на меня и на Кривенцева. Все остальные не обладали полной информацией. И остаться в России означало слить его. То, над чем работало очень много людей. То, от чего зависели зарплаты людей в нашей компании. Вот в этот момент я и ощутил себя на месте Владислава Холодова в полной мере. Я не знаю, сколько раз отцу приходилось принимать такие же решения. Подозреваю, что много.
«Я люблю тебя» — короткое сообщение было единственным, что я смог сделать для Саши.
Но она на него не ответила.
Саша
Общежитие было закрыто. Внутрь можно было забраться через комнату на первом этаже. А можно было подождать несколько часов, сидя на лавке. А можно… На мне были надеты чужие штаны и футболка, куртки не было. На улице было довольно прохладно. Поэтому я решительно постучала в окно.
— Да кого там… — створка приоткрылась и выглянула взлохмаченная, заспанная голова, — О, Смирнова! Ты ли это? Или твой призрак?