— Матвей… — я хотела спросить про Артема, но Матвей приложил палец к моим губам, запрещая говорить.
Потом взял листок и написал: «Могут быть жучки».
После этой фразы в квартиру снова заявились какие-то мужчины, которые что-то искали. Я забилась на диване в угол и терпеливо ждала, когда же это всё закончится.
После того, как все посторонние покинули мое жилье, я спросила:
— Теперь можно разговаривать?
— Теперь можно, — милостиво разрешил Матвей, делая себе бутерброды, один из которых двинул в мою сторону и приказал, — Ешь.
— Артем…
— Улетел к своим крокодилам. Дебил.
— Он не дебил! — воскликнула я, чуть не подавившись бутербродом.
— Да? А это всё как называется? — Матвей был заведен и выглядел уставшим. Даже скорее вымотанным.
— Зачем ты так? — спросила, собираясь обидеться.
— Саша, ты много не знаешь и не понимаешь. А он в курсе. И мог бы потерпеть.
— А ты сам? Стал бы терпеть? — взвилась я, окончательно теряя самообладание.
Матвей усмехнулся.
— Нет. В этом мы с Артемом похожи. Но проблем теперь — не расхлебаешь.
— Расскажешь?
— Меньше знаешь — крепче спишь и дольше живешь, — то ли пошутил, то ли сказал правду молодой мужчина, — Ночевать я останусь здесь. Завтра приедут проверенные ребята, все перемещения только с ними. Везде, куда будут вызывать — только с Гурьевым. Поняла?
— А ему точно можно доверять? Мне кажется, у него интерес ко мне не совсем правильный.
— Я Льва Романовича давно знаю. Не станет он из-за тебя себе репутацию портить. Но мужик он надежный. Присмотрелась бы к нему, что ли, родственница?
Я не выдержала и кинула в Матвея плетенной корзинкой. Попала.
— Коза ты, Сашка, — резюмировал он после этого, — Никуда твой принц не денется от тебя. Не переживай.
Мы устроились, как придется. На следующий день пришли рабочие, чтобы сделать мелкий ремонт, и клининг. Матвей никуда не уехал и меня не отпустил.
Саша
После того, как Артем уехал, за меня взялись правоохранительные органы. Я не была совсем дурочкой и понимала, что всё, что происходило со мной — это скорее демонстрация силы, чем стремление реально навредить. Если бы захотели, мне бы ничего не помогло.
А пока меня в любой день могли дернуть на допрос, поэтому приходилось очень много времени проводить в компании Гурьева. Остальное время я проводила в обществе профессиональных охранников. И даже не могла сказать, что хуже. С Львом Романовичем первоначальной легкости в общении больше не было. Двусмысленных взглядов, впрочем, тоже. Они приобрели другой характер — их наполнял налет некоторой задумчивости. Разгадывать еще и этот ребус у меня желания не было. Кроме того, он стал подбрасывать мне работу у себя и своих знакомых, которым доверял.