Артем замялся.
— Я запретил. Боялся, что ты что-нибудь выкинешь.
Я посмотрела на него и собиралась горячо возразить. Но не смогла. Вместо этого сказала совершенно другое.
— Я больше не буду так делать. Ну, в смысле косячить… Кажется, пришло время взрослеть…
Артем подал мне салфетку. Я привела себя в порядок. Он сел за руль, и мы поехали.
Я не спрашивала у него, куда мы едем. Я бы с ним сейчас даже в индонезийскую тюрьму уехала. Он тоже не разговаривал. Просто одной рукой крутил руль, второй держал меня за руку.
В тюрьму нам ехать не пришлось. Артем привез меня домой к своему отцу.
— Саш, давай заявление в ЗАГС подадим? — спросил он прежде, чем выйти из автомобиля.
Я взглянула на него и поняла, что мне безразлично, сколько пройдет лет. У меня одна жизнь, и прожить я ее хочу только лишь с одним мужчиной — Артемом Холодовым. Что бы в этой жизни не случилось.
— Давай, — это было всё, что я ответила.
Артем
В бальной зале под красивую музыку моя юная жена танцевала с моим отцом. А я стоял на балконе и любовался ею, чувствовал, как меня по самую макушку затопила нежность. Я не думал, что так бывает. Когда смотришь на человека и всё, чего хочешь — это сделать его счастливым. Но так было — в эту секунду. Во многие секунды — до этого мгновения. И так будет — еще очень много времени спустя. Так будет всегда. Я это знал.
Саша была чудо, как хороша сегодня. Улыбка сияла на ее лице, глаза горели. Она искрилась радостью, щедро делясь ею с окружающими.
— Спасибо тебе, Артем, — услышал я за своей спиной голос Полины.
— За что?
— За то, что сделал мою сестру счастливой, — Полина приблизилась ко мне и открыто улыбнулась, — Я не думала, что у вас получится. И буду честной, мне казалось, что ты — не тот, кто ей нужен. Но глядя сегодня на нее, я понимаю, что была не права. Что прошлое не обязательно определяет настоящее. А я не должна тебя судить. Я…
Полина запнулась. По тому, как она стискивала сумочку, я понял, что она нервничает.
— Я очень надеюсь, что ты сможешь сберечь то, что между тобой и Сашей. Потому что, теперь я очень хорошо понимаю, это — настоящее. И я за вас рада.
Я хмыкнул. Женщины все же более эмоциональны.
— Я все-таки заработал индульгенцию?
— Ага, — вместо жены ответил подошедший к нам Матвей, — Теперь, когда у тебя есть собственная жена, я готов тебе простить всё, что угодно.
Полина слегка стукнула сумочкой мужа по плечу.
— Хватит стебаться!
— Вы слишком зациклились. Да, пожалуй, мы все слишком зациклились. Сейчас самое время радоваться тому, что мы имеем. И беречь это. Всё могло закончиться совсем иначе.