Что вообще происходит? Я одна не понимаю?
— Олеся! Не нужно, — проронил Артем, скрипнув зубами.
А после просто взял меня за руки и увел на улицу.
Честно говоря, я этому обрадовалась. Мама Матвея раскусила бы меня на раз. Но я радовалась лишь до той поры, пока не поняла, что очутилась в беседке. Вдали от посторонних глаз.
И не услышала:
— Маленькая Сашенька любит поиграть, дразня мужиков⁈ — голос Артема вибрировал от напряжения, глаза горели, а дыхание вырывалось со свистом.
При этом он вжал меня в ограждение беседки, упираясь руками по обе стороны от меня и перекрывая возможность сбежать.
Однако, такая моя уязвимая позиция лишь обострила желание противостоять ему.
— Тебя никто не заставлял смотреть. Более того, тебя никто не приглашал! И уж тем более — не ждал твоего возвращения!
Он вжался в меня всем корпусом, наглядно демонстрируя, что ему не полегчало. Но теперь меня это мало заботило. Его состояние — это его проблема! Мне бы с собой управится. Меня колотило изнутри из-за того, что нас чуть не застукали. От злости. От возбуждения. От его близости, черт бы его побрал!
Надо выбираться отсюда.
— Пусти меня! — потребовала я, упираясь в бетонную грудь руками. И пытаясь сдвинуть его с места.
Вместо того, чтобы отодвинуться Артем схватил меня за затылок и накрыл своими губами мой рот.
Саша
Я стиснула зубы, не пуская его язык к себе в рот. Тогда он стал облизывать мои губы и слегка прикусывать. Такие прикосновения рождали странные ощущения внизу живота. Там все ныло. Но как-то сладко. Так, что мне захотелось убрать ладони, которыми я продолжала упираться Артему в грудь. Дышать было трудно, поэтому я попыталась сделать вдох через рот. О чем сразу же пожалела, встретившись своим языком с его.
Я не целовалась до этого. То есть один раз меня целовал одноклассник. Но это было не по-настоящему. Он обслюнявил мне губы, после чего я отвернулась и попросила его прекратить. А потом долго полоскала рот. Даже ополаскивателем.
Сейчас же первое открытие, которое я совершила… Артем вкусный… У него теплые губы. И я не чувствую никакого отторжения, когда его язык прикасается к моему. Только вкус мяты и чего-то еще, что присуще только ему. Между тем прикосновения изменились — из напористых они стали нежными, ласкающими. Руки парня уже не удерживали меня подобно цепям. Они меня обнимали бережно. Гладили по снине, вызвая совсем уж абсурдное желание чувствовать парня оголенной кожей. Я плавилась от прикосновений языка и рук.
И как так получилось, что мои ладони скользят по его шее и зарываются в волосы на затылке?