— А что ты можешь сделать, Полин? Сказать мне, что он плохой? Он бывает разным. И плохим тоже. Но почему-то сердце от этого за него не перестает болеть.
Я поднялась из-за стола, чтобы отойти к окну. Полина тоже встала, преградила мне дорогу, а после прерывисто обняла.
— Дура ты, Сашка. Я же люблю тебя. И хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Чтобы ты счастлива была. а не вот это всё, — зашептала мне на ухо.
Я отстранилась и всмотрелась в ее лицо. Полина не имела привычки врать.
— Даже с ним?
— Даже с ним.
Я хмыкнула.
— А я думала, чтобы мы с тобой разругаемся в пух и прах.
— Это невозможно.
— Даже если я Матвея у тебя уведу? — подколола я ее.
— Но, но! — погрозила она мне пальцем, — Матвей — это святое.
Дальше из комнаты, где спала племяшка раздался пронзительный плач. Полина пошла к дочери.
Я подошла к окну и выглянула в наш зеленый двор, где когда-то носилась в догонялки. Это было будто целую жизнь назад. Разговор с сестрой заставил меня отпустить чувство вины перед ней. Но не перед Артемом. Я его оттолкнула. Сама. Когда он тянулся ко мне. И отсутствие звонков говорило о том, что он не собирается делать первые шаги к примирению.
А может он вообще обо мне забыл?
Артем
Сегодня мой первый выходной за почти три месяца. Хотя, собственно и не выходной. С утра я был на работе, потом поехал в больницу к Кривенцеву. К Михаилу Алексеевичу пришла дочка Ангелина. Слово за слово, и вот мы уже сидим с ней в ресторане, где я с удивлением обнаружил, что жизнь продолжается. Напротив меня симпатичная девушка с открытой улыбкой и каштановыми кудряшками, которые ей очень идут. Я поймал себя на мысли, что и рядом с девушкой я так близко нахожусь впервые за три месяца. Во-первых, на меня навалилось куча всего. А опыта у меня для этого было недостаточно. Во-вторых, желания тоже не было. Стоило подумать о сексе, как перед глазами вставала обнаженная Сашка. Которой я был не нужен.
Как-то надо было переключиться. Потому что для Александры Смирновой сестра явно оказалась важнее меня. Первое время я ждал, что позвонит, захочет поговорить. Потом стал понимать, что мои надежды не оправдываются. И вряд ли оправдаются. Я ждал хоть крохотного шага мне навстречу, потому что в нашей ситуации все, что оставалось девушке, это принять меня таким, каким я оказался в этой истории. Я не считал себя правым. Да и был неправ, виноват. Только это была та песня, из которой слов не выкинешь.
Вместо этого выкинули меня. И ломиться в закрытую дверь не считал для себя возможным. Тем более получив этой дверью прямо в лоб.
Было ли тяжело? Было… Каждую свободную минуту, когда я не был занят, меня сжирала тоска. Она вытягивала из меня вены, выкручивала мышцы и дробила кости. Сколько раз я был готов бросить все, сесть на первый борт в Москву, подвести этим отца. И улететь к Сашке. А там… Там снова напороться на ее взгляд, в котором лишь острое, режущее меня разочарование. Как тогда, когда она уходила из моей квартиры.