Третий удар по двери заставил меня подскочить с кровати и открыть, наконец, злополучную дверь.
Саша
Я распахнула дверь одним рывком, потому что страх прошел. Вот так, внезапно. Ему на смену пришло бешенство. Такое, как шампанское, С пузырьками, от которых кипела кровь и щекотало в носу.
— Ты совсем спятил⁈ Пять утра! Все спят! — зашипела наподобие гадюки, стараясь не начать орать. А как хотелось!
Артем был зол. Обычно он хорошо скрывает свои чувства. И не поймешь, что там за идеальным фасадом.
А сейчас… Меня схватили за плечи и хорошенько встряхнули. Наверное, мне бы испугаться, но я в экстремальных ситуациях не чувствую страха. Почти.
В ту же секунду его лицо вытянулось. Глаза неверяще уставились в точку на моей груди. Я не поняла, чем вызвана резкая перемена его настроения. Потому что в следующую секунду Артем разжал руки и отпустил меня.
— Единорог⁈ Бля… Розовый единорог⁈ Твою же мать! Роковая соблазнительница… — с этими словами он опустился в кресло и закрыл лицо руками.
Я оглядела себя. Ну, да. На мне пижама. Голубая. Теплая и мягкая. И да, на ней вышит единорог. Розовый.
Плечи парня стали подозрительно подрагивать.
Может, он что употребляет?
Я осторожно положила ему ладонь на плечо и тихо позвала:
— Артем!
Он убрал руки от лица и поднял ко мне лицо.
Холодов смеялся.
Нет, не так. Он ржал. Надо мной. Ему было так весело, что в уголках синих глаз собрались слезы.
Я на мгновение лишилась возможности дышать. Так это было обидно. Я для него вроде мартышки в цирке. Чтобы забавляться. А то заскучает. Почему-то даже гадости в его исполнении не ранили меня так, как это смех.
— Вон пошел! — я толкнула его в плечи со всей силой, на которую была способна, — Пошел отсюда вон!
Он не шелохнулся. Хотя, конечно, что ему мои пятьдесят с небольшим килограммов. Но смеяться перестал. Встал с кресла и выпрямился во весь рост.
— Ты, что не слышишь меня⁈ Выйди отсюда! И больше близко ко мне не подходи! — отчаянно хотелось плакать. Но я сдерживалась, как только могла. Не буду. При нем. Ни за что.
Я не уловила угрозы, потому что внутри разрывалась от дикой смеси обиды и боли. От осознания того, что он играет со мной. А сам потешается над маленькой, глупой Сашкой.
Занятая тем, чтобы позорно не расплакаться, я пропустила момент, когда мужская рука скользнула в мои распущенные волосы, зафиксировала затылок, а мужские губы атаковали мой рот. Да так, что мы даже стукнулись зубами. Возмущение во мне было запредельным. Обсмеял меня, а теперь еще и целует? Я замолотила по крепким плечам ладонями, но Холодов был выше, шире в плечах, больше весил. И был мужчиной. Поэтому мои попытки сопротивления были нелепыми и тщетными. Я сжала зубы, попробовала отвернуться. Меня не пустили, притянули к горячему, мускулистому телу и принялись покусывать за губы. И посасывать их.