Я звонила и звонила, пока мне не ответили.
— Алло, — это был голос Артема. После стольких дней. Когда я черт знает что себе придумала.
Если до этого я казалась себе злой, то сейчас моих эмоций хватило бы, чтобы сжечь половину земного шара.
— Привет, любимый. А меня замуж позвали, — к этому времени я уже не вязала лыка и зачем-то пошла в туалет.
Артем не отвечал, что только увеличивало градус моего раздражения.
— Мне выходить? — поинтересовалась я.
— Иди ты куда хочешь! — услышала я внезапно грубую реплику.
И, пьяно икнув, уронила свой телефон в унитаз.
Артем
— Тише! Нельзя шуметь! — залопотал мудрый Буди, сверкнув в темноте белками глаз.
В принципе я с ним был согласен. Хоть отплыли мы и прилично, но вряд ли стоило привлекать к себе внимание, сбежав из индонезийской тюрьмы.
Но как тут не шуметь, когда тебе звонит пьяная невеста и спрашивает, выходить ли ей за другого?
Со злости я собирался высказать много всего, но странный звук, раздавшийся из моего телефона, прервал наше милое общение. Я стал набирать номер Сашки. И не дозвонился. Вот тут-то я и пожалел, что запретил всем сообщать ей, что со мной случилось. Картины того, как пьяная Сашка извивается под каким-то мудаком, была до того яркой, что у меня в глазах потемнело.
К счастью, лодка Буди подплыла к кораблю. имевшему дипломатическую неприкосновенность, который должен будет доставить меня домой, в Россию.
Взобравшись на борт и поблагодарив индонезийца, я попробовал дозвониться Сашке снова. Но это было бесполезно.
Тогда я не придумал ничего лучше, как позвонить Матвею.
— Я так понимаю, у тебя всё получилось. С чем тебе и поздравляю, — буркнул он и зевнул, — Но мне всё же неясно, когда мы с тобой успели так подружиться, что первым, кому ты звонишь после освобождения, стал я?
Его тон интересовал меня в последнюю очередь.
— Ты наблюдение с Сашки снял?
— Нет. А что?
— Пусть кто-нибудь в квартиру зайдет и посмотрит, всё ли в порядке. Она мне недавно позвонила, пьяная. А потом связь прервалась, и трубу она не берет.
Матвей зевнул снова.
— И что? Проспится, перезвонит. Или, погоди… Ты думаешь, она там не одна? — голос сводного братца заискрился ехидством.
— Что — сложно сделать? — ответил я, не скрывая недовольства.
— Нет, сделать несложно. Но ты — дебил.
После этого Матвей отключился. А еще минут через тридцать прислал мне фотку со спящей на диване в обнимку с плюшевым медведем Сашкой. На полу возле дивана я успел заметить недопитую бутылку коньяка.
Мне полегчало. Я выдохнул и набрал Матвею сообщение: «Спасибо».
Не-е—е, все хватит. Я так поседею раньше времени. Вернусь в Москву, в ЗАГС ее. И четверо детей, одного за другим. Замуж она без меня собралась! Еще чего!