Он не стал меня останавливать. На выходе я вспомнил его фамилию — Трофимов. Какой-то из братьев-погодков. Их там то ли трое, то ли четверо. Поморщился. Возможности у него были, чтобы вскружить голову любой.
Только не Сашке. Каким-то чудом ее не особенно интересовали чужие деньги. Она верила в себя. Верила, что сможет добиться многого. Осталось эту веру укрепить.
Когда подъезжал к отцовскому дому, зазвонил телефон.
— Артем! — отец не орал, но в голосе звенел металл, — Ты что делаешь в Москве?
— В гости приехал. Не рад?
— Артем! Ты ведь помнишь, чем должен сейчас заниматься? — ага, твоим бизнесом. А к моей девочке здесь подкатывают яйца всякие парнокопытные. Стоило представить чужие мужские руки на Сашкиной коже, как от гнева перед глазами стало темно и заплясали красные пятна.
— У мея все готово. Мне нужен сегодняшний день. Завтра я улетаю. И контракт будет у тебя.
— Горе тебе, если ты меня подведешь, — после этого родитель отключился, заставив меня передернуть плечами. Зевс чертов. Мог бы и не капать на мозги хоть раз.
Я глубоко вдохнул и выдохнул. К переговорам все готово. У нас — идеальные условия, оказаться от которых может лишь полный дебил. Дебилов среди предполагаемых партнеров не наблюдалось. Только вот, как быть с Сашкой? Вывалить на нее всю правду и свалить в Австралию? Это даже в моей голове звучало отвратительно. Ладно, разберусь по ходу.
Я вызвал клининг по телефону. Разговаривать с Сашкой планировал у себя. Мне не хотелось, чтобы нам мешали. А рестораны и свидания. Все будет. Чуть позже.
Зашел в дом, чтобы взять ключи от машины. Встречать меня вышла Олеся с дочерью на руках.
— Алтем! Ты мне куклу пливез? — строгие синие глаза сверлили во мне дырку.
У меня было такое чувство, что сейчас папа с дочкой объединятся и поставят меня в угол.
— Нет, — ответил покаянно.
— Не холосо к лебенку с пустыми луками! — как же она на отца похожа, когда ругается!
Еська слезла с рук и все также испепеляла меня взглядом.
— Сегодня куплю, — пообещал я. Надо через интернет заказать вместе с доставкой, а то домой больше не пустит, судя по ее виду.
— Есь, иди порисуй. Мне с Артемом поговорит нужно, — лицо Олеси тоже не светилось от счастья.
— Плогоняешь меня? — теперь укоряющий взгляд достался матери, — Ладно пойду. Никому не нужная.
С одной стороны, хотелось смеяться. Уж очень это было комично. И то, как маленькая фурия вздохнула, перед тем, как уйти. И то, как она показательно сгорбилась, уходя. С другой стороны, сердце защемило — быть никому ненужным, страшно.
Я уже собирался сгрести ее с пола, как Олеся меня остановила.