За спиной открывается дверь:
– О, ты чего как монашка вырядилась? – голос Алекса впивается под кожу тысячами иголок.
Поворачиваюсь, растеряв весь благостный настрой.
– Мне пижамка тоже больше зашла, – поддакивает Артур.
Ржут как кони.
– Вам не угодишь! – Если бы не дети, вбежавшие следом в комнату, швырнула бы в их папаш этим платьем-кишкой. – Прошу за стол.
– Садись со мной! – Глеб тянет за собой Артура.
– Давай! Я с удовольствием, – потирает руки Артур, усаживаясь рядом со своей маленькой копией.
– Пап, а ты со мной, – Борис льнёт к Алексу.
– Давайте тарелки! – командую, как заправская повариха, встав возле хозяина дома. Шмякаю кашу на тарель и кидаю в серединку шарик масла. Как Фатиме не лень вертеть их каждый день.
– Мне чуть-чуть, – просит Алекс.
– А куда потом кашу девать? Ешь давай!
– Ты права, дорогая! – Алекс притягивает мою руку к губам и целует. – Парни, на этой неделе едем покупать собаку. Надо же кому-то кашу доедать.
По традиции звучит громогласное ура. Артур с улыбкой наблюдает за мной.
– У тебя есть знакомые собачники? – интересуется Алекс у брата.
– Найдём, – усмехается тот.
Глава 37
Алекс
Разглядываю Гелю в оптический прицел. Она давит из апельсинов сок у барной стойки в гостиной. Может, жёнушке татуху на бедро забабахть? Ноги у Гели офигенные.
– Теперь понимаешь, как легко тебя достать? – Артур забирает у меня прибор.
– Проблемка! Даже не знаю, кому этот дом принадлежал. – Чешу в затылке. – И что теперь делать?
– В идеале растяжки поставить, – Артур прикладывает к глазу оптику и наблюдает за нашим окном. – Кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет.
– Ты чего? Я же обратно на нары уеду.
– А при чём тут ты? – Артур облизывает губы и, полагаю, тоже сейчас больше думает о длинных ногах ангелочка, чем об угрозе, нависшей над моей головой.
Поставив ногу на подоконник, с интересом наблюдаю за братом. Пошёл четвёртый день, как он взял на себя обязанности моего телохранителя. Питбуль ему в подмётки не годится. С каждым днём всё больше проникаюсь уважением к Артуру. Вот это жизнь у человека была. Прошёл через столько войн. Мы говорим часами обо всём на свете. И мне очень не хочется ссориться с ним из-за Гели. Баба она и есть баба. Пусть любимая, родная до дрожи, желанная до боли в яйцах… Зараза! Ни одного письма за десять лет! Но Артур мой брат. И странным образом моя Геля ему тоже не чужая. Даже после того, что случилось в девяносто пятом.
– Хочешь её? – задаю вопрос в лоб. И мне будет неприятно, если Артур соврёт.
– Ага!
– Кхм, забавно, правда? – Охреневаю от прямолинейности Артура. Но сам же хотел правды.