На кухне пахло тестом, укропом, сушёными яблоками. На подоконниках лежали травы, под потолком висели связки, которые я в детстве считала просто украшением.
— Это на чай, — объясняла бабушка. — А вот это не трогай.
Она учила меня узнавать некоторые растения не по картинкам, а на глаз и по запаху. Я морщилась от горечи полыни, потом нюхала чабрец и удивлялась, как две невзрачные травки могут пахнуть настолько по-разному.
К ягодам и грибам бабушка относилась строже.
Если она не знала, что я нашла, пробовать не разрешала. Ни кусочка. Даже если находка выглядела красиво и вкусно пахла.
В конце лета мы сушили яблоки. Она нарезала их тонкими ломтиками, а я раскладывала на чистой ткани или нанизывала на нитку. Пока раскладывала, половина самых сладких кусочков исчезала у меня во рту. Бабушка замечала, конечно, но только просила оставить что-нибудь и на зиму.
С иголкой было сложнее. Первые стежки получались огромными и кривыми. Я злилась, путала нитку и хотела всё бросить. Бабушка распутывала узел, садилась рядом и показывала ещё раз. Не торопила, не перехватывала работу со словами, что проще сделать самой.
Потом, несколько лет спустя, я уже умела подшить край, заштопать носок, пришить пуговицу. Вязала медленно и неровно, зато сама.
Мне нравилось наблюдать, как бабушка с дедом растапливали печь. Я просто сидела рядом, смотрела, как разгорается пламя, как дрова превращаются в угли, как теплеет в доме и меняется запах.
А дедушка особенно любил рыбалку.
Он был тише и строже бабушки. Не сюсюкал, не носился с нами, зато брал к речке и относился там к малышне как ко взрослым. Показывал, как привязать леску к подходящей ветке, как насадить наживку, где стоять, чтобы тень не падала на воду.
Я терпела минут пять, потом начинала спрашивать, почему никто не клюёт.
— Потому что разговариваешь без остановки, — отвечал дед.
Я обиженно замолкала, а он прятал улыбку в усы.
Однажды мне всё-таки попалась маленькая рыба. Я так радовалась, что чуть не уронила её обратно. Дед помог снять с крючка и сказал:
— Теперь сама и приготовишь.
Конечно, он всё сделал сам. Унёс рыбу за кусты и принёс уже без головы и внутренностей. При мне почистил. Затем нарвал крапивы и листьев лопуха, несколько раз хлестнул крапивой по стволу дерева и разложил листья, а сверху положил рыбу. Мне дал только посолить. Потом завернул в листья и мою рыбу, и свой улов, и мы понесли свёртки домой. Во дворе тоже было место для костра. Дед разжёг его, а когда дрова прогорели, разгреб угли и выкопал под ними ямку. Уложил туда рыбу, присыпал землёй, золой и углями, а рядом бросил в угли картошку. Тогда мне казалось, что моя рыба самая вкусная, хоть в ней почти одни кости. А печёная картошка, хоть и частично обугливалась, была вкусной и без соли.