Сколько прошло времени, я не знала. Час. Два. Может, полчаса. Может, все четыре.
После истерики думать стало немного легче. Будто слёзы вынесли из головы лишний шум, и внутри наконец осталось место для самых простых и правильных мыслей: пить, есть, укрыться, согреться, пережить ночь.
Я встала и пошла дальше, уже внимательнее глядя по сторонам.
Если с водой сегодня немного повезло, то еду стоило искать хотя бы самую очевидную. Ягоды. Орехи. Правда, тут была ещё одна проблема. В лесных ягодах я разбиралась на уровне «это похоже на малину, а это лучше не трогать». Но голод уже начинал тянуть изнутри неприятной пустотой, а мне даже и выбирать было не из чего.
Через какое-то время мне повезло.
Я вышла на участок, где среди кустов росли тёмные ягоды, похожие на ежевику, только мельче и светлее. Сначала я долго на них смотрела, словно взглядом могла определить, ядовитые они или нет. Потом вспомнила все бабушкины наставления про незнакомые плоды и чуть не прошла мимо. Но ушла недалеко, вернулась. Потому что от голода начинала кружиться голова, а в животе было уже не просто пусто, а больно.
Я осторожно сорвала одну ягоду, раздавила пальцами, понюхала. Запах был обычный, сладковато-кислый. Съела половинку и долго стояла, прислушиваясь к себе, как будто яд проявил бы себя сразу. Ничего не произошло. Это ещё ничего не значило, но я всё равно решилась съесть ещё несколько. Потом ещё.
Много есть всё равно побоялась, но горсть набрала и проглотила. Это не насыщало, только чуть сбивало голод и давало ощущение, что я всё-таки не совсем беспомощная. Я осмотрелась и нашла ещё кусты с такими же ягодами. Запомнила место, насколько смогла, хотя понимала, что без ориентира вряд ли найду эти кусты снова.
Следующей задачей был ночлег.
Просто лечь на голую землю означало снова проснуться, окоченев от холода, — если вообще проснуться. Нужна была хоть какая-то защита — от сырости, ветра и хотя бы немного от страха. Я начала искать место получше и довольно быстро заметила огромный ствол поваленного дерева. Настолько толстый, что, если сесть рядом, он доходил бы мне почти до плеча.
С одной стороны ствол прикрывал от ветра. С другой — возле корней образовалось небольшое углубление, где скопились сухие листья и старый мох. Если натаскать туда ещё веток и листвы, могло получиться подобие лежанки.
Я принялась за дело.
Работа была примитивная, но очень полезная для головы. Пока таскаешь листья, обламываешь сухие нижние ветви, сгребаешь мох в одну кучу, некогда снова накручивать себя. Я натаскала листьев и настелила их толстым слоем, сверху уложила мох, а рядом сложила ещё охапку, чтобы укрыться ночью. Потом нашла несколько длинных гибких ветвей и поставила их наискось к стволу, а сверху набросала листву. Получился не шалаш, конечно, а скорее жалкое недоразумение. Но это недоразумение хотя бы обозначало границы моего маленького убежища.