Солнце в это время уже заметно клонилось к вечеру.
Лес вокруг медленно менялся. Свет становился мягче, золотистее. Тени вытягивались. Воздух снова холодел. И чем дальше, тем сильнее у меня сжималось внутри от одной мысли: скоро опять ночь.
Я устало села на корень и обхватила колени руками.
Где я вообще?
Если верить глазам — в лесу. Если верить памяти — должна быть мертва. Если верить логике — ничего из этого происходить не должно было. Но грудь, которую я утром ощупывала в поисках раны, была целой. Я жила. Значит, с логикой придётся временно попрощаться.
Я попыталась ещё раз вспомнить тот голос во тьме.
Не слова даже, а ощущение. Холодное. Спокойное. Нечеловеческое. Тогда, в овраге, мне не показалось. Что-то действительно было. И если я не умерла, а очнулась в чужом лесу без ран, то объяснение напрашивалось только одно — невозможное.
Меня и правда куда-то перебросило.
Слишком многое приходилось принять сразу: Андрей пытался принести меня в жертву. Я убила его, защищаясь. Потом явилось нечто, что могло распоряжаться жизнью и смертью. А теперь я здесь. Одна. Без обуви. Без еды. Без понимания, что это за мир и почему он выглядит как лес.
— А если это необитаемый мир? Или здесь повсюду сплошной лес? — сказала я вслух, просто чтобы услышать человеческий голос.
Собственный голос немного успокоил.
Перед самым закатом мне снова повезло с ягодами. На этот раз я нашла кусты, похожие на обычную малину, только мелкую, и уже смелее набрала горсть. Ела медленно, заставляя себя не жадничать. Очень хотелось воды, но с ней было по-прежнему плохо. Несколько раз мне попадались сырые низины, где земля была темнее и мягче, но ни лужи, ни ручья, ни ключа я так и не нашла.
Когда солнце совсем ушло за деревья, я вернулась к своему убежищу у поваленного ствола.
Натаскала ещё листьев.
Проверила нож в кармане.
Хотела найти палку потяжелее, но в темноте это уже было бесполезно, а хорошей прямой ветки поблизости не оказалось. Пришлось довольствоваться ножом и очень условной надеждой, что ни с кем опасным я сегодня не встречусь.
За целый день я не увидела никого крупнее какой-то серой птицы, мелькнувшей между веток. Не слышала воя. Не видела следов кабанов или оленей. Даже насекомых было удивительно мало. Для леса это казалось неправильным.
Я снова вспомнила свою дневную версию про охотничьи угодья и сама же не поверила.
Нет. Здесь было что-то другое. Словно лес меня пока терпел. Не принимал, не защищал, не приветствовал — просто терпел, не позволяя никому тронуть раньше времени.
От такой мысли по спине пошёл холодок.