С права вожак — плечистый, с медвежьей шкурой через плечо. На лице маска из бересты с кривым носом, но глаза живые, хитрые. За ним двое: один с бубном, обтянутым кожей, другой — весь в лентах, даже в бороду пестрые нитки заплетены.
Я обошел их, сдерживая усмешку.
— Ну и рожи, — сказал нарочито грубо. — Ты, — ткнул пальцем в рыжего, — чем кормишься? Плясками да байками?
— Не только, княже! — залихватски подмигнул он. — Мы и медведя водим, и жен от сглаза оберегаем!
— Врешь, — фыркнул я. — У тебя и медведь-то на поводке — тот самый горбатый, что за тобой прячется.
Карла скорчил рожу, за что получил ложкой по лбу.
— А вы? — повернулся к маске.
— Мы, княже, сказки сказываем. Про старину. Про богатырей.
Голос у него был густой, будто из-под земли.
— Ладно, — махнул я рукой. — Покажите, на что способны, спойте. Только ежели кто воровать начнет — пожалеет.
Рыжий тут же плюхнулся на пол, завывая:
— Ой, боимся! Ой, честные будем!
А маска лишь молча поклонилась.
Они переглянулись, будто вели беседу, Рыжий, оглянувшись, подал знак долговязому, и тот тут же стянул гусли.
Друзья вот и подходит к концу арка про Старицу. Следующая глава будет последняя в томе, а там и дела Московские, сразу выйдет еще и первая глава нового том. Так же в скором времени у меня выйдет новинка, написанная в соавторстве, не смог я пройти мимо такой темы. Надеюсь, она понравиться.
Глава 25
Рыжий подмигнул своему долговязому гусляру, тот ударил по струнам, и ватага грянула залихватскую, но порядком затасканную песню про купца и его молодую жену. Горбатый карлик подпрыгивал и кривлялся, вызывая смешки у моих сторожей, наблюдавших за представлением из дверного проема. Пели они громко, бойко, но… не так. Может, я привык к иному.
Следом выступила вторая ватага. Вожак в маске затянул густым басом старинную былину про Илью Муромца. Голос у него был сильный, завораживающий, но сама песня оказалась длинной и тягучей, явно не для поднятия боевого духа или веселья на площади.
Когда и они закончили, я потер подбородок.
— Неплохо, — протянул я. — Голоса есть, играть умеете. Только песни ваши… Народ их сто раз слышал. Нужны мне песни новые, другие. Чтобы и про дела ратные, и про землю нашу, и, может, про меня доброе слово сказать. Я вас научу словам и напевам. А вы уж разучите да пойте складно.
— Новые песни? — Рыжий аж подскочил. — Да мы… да мы завсегда!
— Вот и договорились, — кивнул я. — Значит так. Архипка, — повернулся я к купцу, — определяешь их на постой, где скажет Илья. Да приглядишь за ними пока. Кормежку выделят с княжеской кухни. А плата — по рублю серебром на ватагу в месяц, но только когда мои песни петь начнете как следует. За обучение возьмусь сам, как время будет. А пока веди их, пусть располагаются.