Дед принял от меня яблоко, покрутил его в руках, а после, весело усмехнувшись, за раз откусил половину.
— Пойду, как не пойти-то.
Иван Волынский же слегка скривился, но тут же поменял выражение лица, на нем появилась улыбка.
Я прекрасно понимал всю подноготную, вероятно, когда решался вопрос, кого сюда с конями отправлять, они сами вызвались. Да еще упрашивали, поди. Да и вопрос о воеводстве в Старице наверняка обсуждали, вот, вероятно, кто-то из этих двух «родственничков» и готов был претендовать на эту должность. А должность воеводы весьма высока и почетна.
Одним этим решением я запихал деда в элиту страны. Да, он, конечно, был сотником в полку, и это немало, но далеко даже не голова, а тут раз — и в дамках. Да и для его семьи это немало, дядя Олег и Поздей в будущем смогут претендовать на более высокое положение, чем у них было. Да, они мои родичи, но все же рода невысокого, а теперь у них в семье воевода есть. Надо будет в Москву насчет этого написать. Дабы деда включили в списки городовых воевод.
На этом попытки Волынских завязать разговор со мной и закончились, на лицо Ивана Ивановича проскакивала тень, а вот Григорьевич наслаждался пиром и даже пару раз спел.
С утра был, как всегда, поход в собор, а после заутреней я собрал всех ближников, и мы сочиняли ответное письмо царю, которое писал Василий, так как у него был самый лучший почерк. Да и дьяку Власьеву грамоту составили, о назначении моего деда воеводой в Старице.
— Все, ведите родственничков, — с иронией произнес я.
— Нам здесь быть? — напряженно спросил дед.
— Не стоит, но будьте рядом, — медленно проговорил я, и ближники покинули комнату.
Спустя минут десять в нее зашли Волынские и уселись за столом.
Они не спешили начать разговор, а все больше переглядывались, и спустя пару минут мне это надоело.
Я смерил их взглядом и, тяжко вздохнув, произнес:
— Вы говорить хотели, так говорите!
Глава 6
— Кхм, — прокашлялся старший Иван. — Хотели, Андрей Володимирович, дозволишь тебя по имени звать, как родича? — начал наступление он.
«Вот же гад, по больному бьет, по чувствам. Продуманный. Ведь кто я в их глазах? Пятнадцатилетний отрок, что князем стал. Мать умерла, отец погиб. Должен же я хотеть иметь семью и близких родственников», — тут же подумал я.
— Ты говори, а там посмотрим, кого и как звать, — выдохнул я.
— Гхм, — тут же замялся Иван Иванович, видимо, разговор по другому руслу пошел. Не, а как он планировал и надеялся? Что не видно было на пиру, что в их объятья я не собираюсь падать!
Я же смерил его недобрым взглядом и посмотрел на другого, Волынского Ивана Григорьевича, который внимательно слушал и смотрел.