«Жизнь не всегда простая. А за то, что влезли в царевы дела, да еще так, действительно всех могли вырезать, али в монастырь упрятать, али еще чего», — промелькнуло у меня в голове.

В горле пересохло, я налил себе меда и тут же осушил.

Иван же сидел с опущенной головой.

— Страх отца твоего понимаю, и чем могло все обернулось, — слова давались мне тяжело.

Я действительно понимал, и тут надо было или гнать взашей, строя из себя обиженного подростка, или принять и простить. Вот только произошедшее предательством или чем-то подобным назвать нельзя. Боялся брат прадеда, вот и ответ на все вопросы. Страх есть сейчас и будет потом, да и страх не за себя, а за семью, это тяжело.

— Иван Матвеевич, налей меду родичу! — принял я решение, и Григорьевич тут же налил Ивановичу меда в кубок и передал.

— Благодарю, Андрей Володимирович, — то ли прошептал, то ли прохрипел Иван Иванович и осушил кубок.

Я сидел и разглядывал обоих, прикидывая, как быть.

«Отношения надо налаживать, какие-никакие, а родичи. Да и не только с этими обоими, а со всей семьей. Да и не нужны мне эти двое здесь сейчас. Подумать надо, можно ли их к некоторым своим будущим делам привлечь и стоит ли вообще. А то вдруг большинство из них, как Нагой, бестолочи», — летели у меня мысли в голове.

— Вот письмо царю нашему Дмитрию Иоанновичу, — передал я грамоту Ивану Григорьевичу. — Сегодня отправляйтесь, не задерживайтесь.

— Да, княже, — кивнул младший Волынский.

— Через месяц приезжайте в гости, да и не только вы. А все Волынские, кто сможет: жены, дети, братья ваши. Знакомиться будем, — попытался я улыбнуться им, но вышло кривовато.

— Благодарим, Андрей Владимирович, за приглашение, обязательно будем, — поднялся с лавки старший Волынский и, приложив руку к груди, отвесил мне поклон, а следом за ним младший повторил.

— Вот и славно, заодно новости расскажете московские, — хмыкнул я. — И еще передайте приглашение ко мне в Старицу Одоевскому Ивану Никитичу Большому и Ивану Андреевичу Большому Хованскому, сразу как приедете в Москву, они ждут.

Прощание с Волынскими вышло не сказать, что теплым, но и без прежнего холодка.

Я же уселся на лавку, и мой взгляд начал блуждать по комнате.

Хоть встреча и не задалась, но внутри я был доволен окончанием. Поддержка Волынских мне, конечно, не помешает, но, в принципе, я мог бы и без нее обойтись. Так что мое решение было не столько корыстным, и эмоций в нем хватало.

— Надеюсь, никто меня не будет дергать в ближайшие два месяца, и я смогу сосредоточиться на делах, — тихо произнес я.

Вот только седалищным нервом чувствовал, что не будет так все просто и случится много чего веселого и не очень.