На следующий же день к обедне объявился Агапка и подьячий Савка, да не одни, их семьдесят подвод сопровождали, загруженных зерном, мехами и другим, что собирали в виде тягла. Суета была до самого вечера, все пересчитали и разметили, а после отпустили возниц по домам.
Вечером же устроили пир, столько поводов было: и приезд Поздея, и окончание сборов тягла.
— Князь Андрей Володимирович. — Ночью в мою комнату ворвались сонный Илья Климко, один из моих послужильцев, и Окиш, один из холопов, что держал в руках свечу, которая освещала комнату.
— Чего? — тут же привстал я на кровати. А сам руку сунул под подушку. Где лежал кинжал.
— Там, там… — зачастил Окиш.
Глава 9
Я оглядывал всю троицу, ворвавшуюся в мою опочивальню, и пытался сообразить, какого черта происходит?
«Ну, не просто так же они ночью ко мне полезли, значит, случилось чего-то из ряда вон», — лениво промелькнула мысль в еще спящем мозге.
— Да не маши ты свечой у меня перед лицом, — отмахнулся я от Окиша. — И вообще ей не маши, а то устроишь еще пожар. Сказывайте, чего разбудили? Чего произошло, что мой сон потревожили?
Троица переглянулась, и Илья толкнул Окиша рукой.
— Давай рассказывай.
— Так, стало быть, у башенки мой родич сегодня в ночь, а вверху Бычок, вот родич мой Тимошка ко мне и прибежал, стало быть. Холодно сегодня на улице, луна высоко, видно все, стало быть, — сбиваясь, начал Окиш.
Была мысль на него прикрикнуть, чтобы по делу только говорил, но я понял, что сделаю только хуже, и все еще затянется.
— Стало быть, видели, что у конюшни, ну, которая за городом, — и Окиш махнул рукой и чуть свечку не потушил. — Так, стало быть, видел Бычок, ну, всадников, а потом как из конюшни коней выгнали и по дороге в лес погнали, но там снег повалил, плохо видно было уже.
— Погодь, — приподнял я руку, пытаясь осмыслить словоблудие Окиша. — У меня коней угнали? — удивленно взлетели у меня брови, когда я наконец-то переварил сказанное, и Окиш тут же закивал, а следом и остальные.
— У меня украли коней, — пробормотал я с недоверием. Сонливое состояние слетело мгновенно.
— Твою же мать. Ну, что за жизнь, да что б их всех! Какая тварь посмела? Убью, — вызверился я и перевел взгляд на Илью. — Подымай всех, и седлайте коней. Агапку с москвичами тоже. Климко, дуй в конюшню, огляди там все. Может, и в порядке все, — с сомнением произнес я. — И следы не затопчи! Окиш, поможешь одеться. Быстро! — рявкнул я.
Илью и Климко как ветром сдуло, Окиш же застыл со свечой и завертел головой. Тут же по коридорам разнесся рев Ильи, призывающего холопов.