Вот только первыми ко мне успели дед и Агапка, которые жили в моих палатах. Я же оглянулся на крыльцо, на котором стоял, кутаясь в кафтан, Савка и оглядывался на происходящую суету.

— Андрей, случилось чего? — прогудел дед, Агапка же с интересом на меня посмотрел. Оба были одоспешены: дед в подаренный мной бахтерец, а Агапка в кольчугу.

— Да, — кивнул я. — На конюшню, что за городом, вроде как напали и коней увели. Я Климко отправил проведать. Сейчас обернуться уже должен, — пояснил я и замер в ожидании, смотря в огонь костра.

Тем временем появлялись и остальные: Прокоп и Богдан, дядя Олег и Поздей, Микита с сыном и Василий, Елисей и Бутурлин, братья Степурины, московские жильцы и послужильцы, даже стрельцы с пушкарями появились, которых тут же отправили на охрану ворот.

Спустя еще пару минут ожиданий появился Климко, верхом на мерине, он не кричал, но махал руками, привлекая к себе внимание. Приблизившись ко мне, он тут же соскочил с седла и тяжелым голосом произнес:

— Княже, ворота на конюшне сломаны. Все трое сторожей убиты, часть коней по округе распустили, а часть увели. Следы ведут на дорогу, что идет на Тверь.

— Вот же собаки! — вырвалось из меня. — По коням! — Тут же отдал я приказ, и вокруг началась вновь суета.

Ко мне подвели уже оседланного Черныша, и я тут же вскочил в седло, пришлось подождать еще пару минут, когда и остальные управятся.

Краем глаза я заметил, как и Савка полез в седло.

— А ты куда? — улыбнувшись, спросил я у него.

— Как куда? — удивленно посмотрел он на меня. — Помочь, да ты и сам сказал «по коням» и, как гость, я должен помочь тебе.

— Ты гость, и кому помочь мне и саблей помахать найдётся. Здесь оставайся, ты для другого нужен, не рискуй, — ответил я ему.

Савка же насупился и помахал головой.

— Ну, коли так, смотри сам. Вперед только не лезь, — глянул я на него серьезно и, развернув Черныша на месте, сжал колени направив его к воротам.

Вовсю близился рассвет, и стало уже намного светлее, если бы не чертов снег, который ограничивал видимость.

Мы пронеслись через весь город, и, объехав его, направились конюшне, за которой виднелась лесная вырубка.

«Метров на двести уже углубились, не везде, конечно. Да и пни выкорчевывать еще по весне», — пронеслось у меня в голове, пока мы ехали.

— Стой, — прокричал я, приподняв руку, когда до конюшни осталось метров тридцать и начал осматриваться более внимательно. Возле конюшни было все затоптано следами, которые заваливал снег с каждой минутой. Недалеко от конюшни были видны десятка два или три коней. Которые разбежались по округе, но их я пока оставил без внимания, успеем их еще поймать.