Архипка с готовностью поклонился, скоморохи, загалдев, потянулись за ним.

— Ты уже и песни сочиняешь, — добродушно хмыкнул дед Прохор, когда за ватагой закрылась дверь.

— Всякое умение на пользу может пойти, деда, — отмахнулся я. — Слово тоже оружие.

Последующие дни потекли в привычной зимней рутине. Мороз крепчал, Волга давно покрылась крепким льдом. Я продолжал заниматься полком. Дядя Поздей гонял бойцов близ города от рассвета до заката, добиваясь слаженности. Не забывая и в дозор отправлять. Особое внимание уделял новичкам из Твери. Работа шла — люди притирались друг к другу, учились понимать команды с полуслова.

Посадские тоже учились, хоть и роптали поначалу, но под строгим надзором стрельцов осваивали азы огненного боя. Я сам несколько раз приходил посмотреть на их учения — зрелище было пока неуклюжее, но уже не такое безнадежное, как вначале. Главное, чтобы страх перед самопалом прошел.

Сторожей же муштровал с пистолями. Дело продвигалось медленно, но верно. Они уже научились заряжать оружие и даже попадать по щитам с двадцати шагов. Это был прогресс. А там и молодых из разных десятков подключал. Да и про скоморохов не забывал, разучивая с ними новые песни, первая из которых была из моего любимого фильма «Неуловимые мстители», про погоню. Правда, ее переделать маленько пришлось. Но народу она пришлась по вкусу, а там и я приноровился.

В один из дней я призвал к себе Архипку.

— Ну что, купец, как твои подопечные?

— Ничего, княже, обживаются. Шумят, правда, да песни горланят с утра до ночи, — улыбнулся Архипка.

— Пусть горланят, на то и скоморохи, чтобы народ веселить, — кивнул я. — Дело к тебе новое есть. Зима на исходе, скоро весна, а там, глядишь, и распутица. Запасы зерна в городе пополнить надобно, пока дороги стоят. Поезжай по окрестным ярмаркам, в ту же Тверь, может, али еще куда, где хлебом торгуют. Закупи жита, овса — чего найдешь по сходной цене. Серебра я тебе дам. Амбары у нас полны, но лишний запас не повредит, людей в Старице прибывает. Справишься?

— Не изволь сумлеваться, Андрей Володимирович! — встрепенулся Архипка. — Дело знакомое, торговое. Все сделаю!

— Вот и ладно. Снаряжай десяток саней, возьмешь холопов в помощь, людей пятерку с полка для охраны, и поезжай с Богом.

Архипка, сияя от важности поручения, откланялся и поспешил исполнять.

Время шло. Дни складывались в недели. Подходил к концу Филиппов пост. Старица готовилась встречать Рождество Христово.

В Сочельник, после строгой службы, город затих в ожидании. А утром седьмого января колокола собора Бориса и Глеба возвестили о великом празднике. Я отстоял всю долгую рождественскую заутреню вместе ближними людьми. В храме было полно народу: и посадские, и служилые. Отец Никий служил торжественно, его голос гулко разносился под древними сводами. Отец Феодор, мой не в меру ретивый духовник, тоже был здесь, сверкая золотом ризы и зорко поглядывая на паству, и на меня в том числе.