Про посадских тоже не забыл, и кузнецы сделали наконечники для копий, так что и с ними началась учеба.

Написал грамоту тверскому воеводе и отправил вместе с Василием, который отправился забрать семьи тех, кто женат. А я обещанное серебро выдал новым бойцам.

Дьяк же Савелий начал опись города и посадских людей, а рядом с ним и Ждан крутился.

После отбытия Волынских спустя день архиепископ Феоктист из Твери прибыл, пришлось и ему время уделить. Не понравился мне он, скользкий какой-то был и хитрый. Но найденного воина осмотрел и признал в нем святого, благословил на строительство церкви Георгия Победоносца.

Когда из Твери вернулись с семьями служилые Старицкого полка, началась подготовка к Тулякам, десять саней туда отправил, не пешком же народу идти, да еще десяток Микиты во главе с Василием. Самому же Тульском полку я решил подарки сделать: десяток тегиляев и сабель с бумажными шапками, да пару луков со стрелами.

Василию же приказал по пути заехать в Нижний Новгород и проведать Савку, передать новое стекло на продажу и вырученное серебро забрать. Прикупить также в пути коней, хотя бы двадцать, и на всякий случай сотню серебра отсыпал, да грамотки пришлось сочинять: одну охранную для Василия, на всякий случай, а другую воеводе Тульскому, что люди не просто так отъезжают, а в Старицкий полк, который по приказу царя собирается.

Спустя пару дней объявился Архипка, купец из Твери, которого я спас от разбоя, и, как я приказывал, привел с собой две ватаги скоморохов.

— И где они? — поинтересовался я у Архипки, который гнул спину.

— Так это… в городе, не стал их в княжьи-то палаты вести, — потупился он.

— Давай их сюда, — махнул я рукой.

Посмотрим на этих деятелей культуры, все-таки надо приобретать известность, надеюсь, пригодится на будущее.

— Ну и на кой они нам здесь, воровать будут. — буркнул дядя Поздей, сидящий за столом рядом с дедом.

— Пригодятся, песенки попоют, не так скучно будет, — ответил я.

— От их слезливых песен у коров молоко пропадает, — хохотнул дед.

Первым в залу вошел Архипка, а после ватаги скоморохов ввалились в горницу, громко переругиваясь и толкаясь плечами. За ними следовали четверо сторожей, зло глядя на скоморохов. Было видно, что ватаги разные, они тут же встали по разные стороны от Архипки.

Слева стоял рыжий детина в кафтане, словно сшитом из цыганских одеял: синие и зеленые лоскуты. На голове остроконечный колпак с болтающимся бубенцом — звенит при каждом шаге, словно конская сбруя. За ним — горбатый карлик в вывороченном тулупе, с большой деревянной ложкой за поясом. Лицо вымазано сажей, только вокруг глаз белые круги — как у совы. Третий — долговязый, с гуслями за спиной, в шапке с лисьим хвостом.