Но тогда всем шедшим с ним танкистам придется умереть — они ведь «язык за зубами» держать не будут, и про пленение маршала Кулика обязательно расскажут. А сдавать на заклание мужиков он никогда не станет, тут и сейчас примет последний бой и погибнет, достаточно метнуть гранату и потянуть пистолет из-за спины. Мужики стеганут очередями из ППС по немцам — бой не затянется, просто они намного дороже отдадут свои жизни…
«Немецкий крест в золоте» (хотя как такового драгоценного металла там не было ни грамма), являлся промежуточной наградой, находящейся между Железным крестом 1-й степени и «Рыцарским крестом» Железного креста. Введен специально, когда соискателей на последнюю награду стало чересчур много — желающих обрести «шейную болезнь» (ирония насчет одеваемой ленты) в вермахте хватало с избытком. Взамен их стали награждать «яичницей» — острословы так назвали сей знак за большой размер и своеобразную форму, напоминавшую как раз любимое немцами блюдо. А еще порой именовали «партийным значком для слепых», напрямую проводя аналогию со знаком причастности к национал-социалистической германской рабочей партией…
— Пусть мы вроде, как и не хозяева в собственной стране, но лучше пусть король с американцами, чем приспешники Франко с Гитлером. Хотя Марокко мы уже лишились — однако, это небольшая плата за участие в войне не на той стороне , сеньоры генералы. Даже наоборот — мы избавились от обузы, которая только высасывала из нашей страны соки. Пользы от африканских владений никакой, одни убытки. А новая рифская война нам совсем без надобности, вполне достаточно того, что оставили королевству…
Генерал Рохо не договорил, но все присутствующие его правильно поняли — марокканские владения давно превратились для Испании в головную боль. К тому же все прекрасно поняли, что не сказал начальник Генерального Штаба, о чем он умолчал — именно в Марокко и начался мятеж против Республики 17 июля 1936 года, который привел к долгой и кровопролитной гражданской войне. Именно «африканские» генералы были наиболее агрессивно настроенными из всего испанского генералитета, и сейчас их американцы просто отодвинули в сторону. И явно с согласия Хуана III — военные, способные поднять мятеж, всегда вызывают настороженность у любой власти, особенно в ситуациях, когда правительство признают исключительно в силу сложившихся обстоятельств, и под серьезным давлением. Так что сейчас здесь не было тех генералов, что считались стойкими сторонниками покойного каудильо — репутация была такова, что лучшим вариантом решения проблем являлось увольнение в отставку с выплатой положенного пенсиона. Остались только те, кто при жизни Франко выказывал диктатору свое недовольство, отчего и были задвинуты тем в разные углы, куда подальше. И таковых имелось среди чрезмерно раздутого штата высшего командования, не менее трети, так как уже в ходе гражданской войны, и особенно после нее, в умах возникала коллизия — почему «коротышка» берет на себя так много, отодвигая других, не менее его заслуженных генералов.