Каждая из германских танковых дивизий имела собственные отличительные значки, нанесенные краской на технику, которые время от времени изменялись. Ведь понимающему человеку такая символика порой говорила о враге больше, чем многие документы…
Вражеский разведывательный бронеавтомобиль от попадания 85 мм снаряда подпрыгнул на месте, из него во все стороны повалил густой дым, полыхнуло знатно. Но там броня тонкая, рассчитанная на обстрел из противотанковых ружей, и то со лба. А тут десятикилограммовый фугас прилетел — бронебойный снаряд вообще бы насквозь пробил оба борта. Отвлекший на себя огонь «леопарда» Т-43 возвернулся, и удачно, попав первым же снарядом. Впрочем, ничего удивительного, что первый выстрел оказался удачным — «пума» на восьми колесах чуть короче БТР-80, но немного выше за счет большой башни, в которую немцы воткнули длинноствольную 50 мм пушку, способную поразить и «сорок третий», но исключительно в борт, причем в нижнюю часть корпуса, попав в промежуток между большими катками. Такие броневики по своим габаритам мало чем от танков отличаются, так что достаточно крупная мишень.
К тому же, видимо, сердце у командира танка взыграло, а то, что он пристально вел наблюдение, сомнений не было, все прекрасно видел. И решил отплатить «пуме» сторицей, что и сделал. А с подбитого «сорок третьего» выбирался экипаж — сидеть в горящей машине и вести огонь никто не собирался. Так дерутся только в безвыходной ситуации, спасая товарищей, но сейчас в этом не было ни малейшей необходимости. Люки открылись, из башни вылезли первыми командир и заряжающий, за ними выбрались мех-вод и наводчик, и Кулик мысленно порадовался, что экипаж не оплошал, успели. Но вообще-то, каждый должен иметь свой люк, когда счет идет на секунды, шансы на спасение вырастают. К сожалению, конструктивные особенности советских танков такие вещи не предусматривали, на КВ и Т-34 первых серий на башне был вообще один люк, и три члена экипажа выбирались из него поочередно. Только мехводы имели люки — на первом вверху корпуса, на втором в лобовом листе. Но как только танки стали выпускать в новых модификациях ситуация для них резко ухудшилась — сидя в самом низу, механики практически потеряли все шансы выбраться через башенный люк — Григорий Иванович прекрасно знал проклятия в адрес заводов, конструкторов и его лично от чудом выживших танкистов — те слов не выбирали, одни маты. Вот и сейчас можно было не сомневаться, что покинувший танк экипаж отбегает от машины с руганью, а пожар разрастается, и дымная полоса, гонимая ветром идет как раз к лощине, где они укрылись.