Гудериан говорил осторожно, но твердо, прекрасно понимая, что Гитлер, как верховный главнокомандующий, обуян какими-то сомнениями. И оно понятно — наступление русских сразу всем южным крылом и у фельдмаршала Манштейна породило некоторые сомнения, иначе бы Эрих не взял дополнительную двухдневную паузу на разгрузку прибывшей из-под Орши 9-й танковой дивизии. Но больше ждать нельзя — надо наступать, иначе русские наводнят внешний обвод окружения своей многочисленной пехотой, а дивизий у них даже по скромным оценкам в полтора раза больше, но скорее вдвое, и это без учета резервов, которые у Сталина, несомненно, имеются, вот только непонятно, сколько и какого качества. Если обычные номерные, то это одно, а вот если пододвинута гвардия, то это намного хуже — тут много автотранспорта и полностью моторизованной артиллерии.
— Думаю, четырех вполне достаточно, но было бы лучше, если численность наших танковых объединений на Восточном фронте выросла бы до шести, а лучше до семи панцер-группен. Каждая из них будет наподобие прежних моторизованных корпусов, только входящие в их состав дивизии сейчас по новым штатам в полтора раза сильнее. Этого достаточно — летом сорок первого 4-я танковая группа генерал-полковника Гепнера дошла до Петербурга, имея всего три танковых и две моторизованных дивизии.
— И где мы возьмем танки, Хайнц? У нас их просто нет — мы и так собрали все, что было под рукой, и при этом 5-я танковая группа у Роммеля в Персии, а 6-я из Франции переброшена в Испанию, где американцы и местные коммунисты проявляют удивительную наглость, начав наступление и выбив наши дивизии из Португалии.
— Есть дивизии СС, мой фюрер, — не хотелось «отцу панцерваффе», но он пошел на «поклон», как сказали бы русские, к всемогущему рейхсфюреру СС Гиммлеру. Отношения с ним были натянутые до предела, но ссориться тоже не хотелось, причем обоим. А в сложившейся ситуации настоятельно требовалось получить пару танковых объединений, изыскав внутренние резервы. Гиммлер смог это сделать, теперь самому Гудериану пришлось смирить гордыню, и просить у фюрера пойти на то, от чего он раньше категорически отказывался, не желая иметь под своим командованием не подчиненные ему лично соединения. Потому и «ободрал» все моторизованные дивизии, оставив от них только нумерацию со штабами и знаменами, зато в танковых дивизиях появилась третья бригада из панцер-гренадеров. А вот в штабе ОКХ он после этого вызывал стойкую ненависть — все полтора десятка дивизий пришлось заново восстанавливать, причем исключительно за счет новобранцев. Как немцев, но главным образом за счет союзников — наиболее надежных венгров и хорватов три четверти, испанцев, голландцев и фламандцев две трети состава, нестойких духом румын до половины, а совсем ненадежных и трусоватых итальянцев, отправляемых дуче, до трети от общей численности. Как русских «хи-ви», французов и всяких жителей нынешнего «Евросоюза» — поляков, валлонов и прочих чехов, что встали под знамена вермахта. Вот тут СС стояло в заведомо выигрышной позиции — ведомство Гиммлера имело многочисленные полицейские формирования, причем туда охотно шли добровольцы, чтобы не попасть в вермахт по мобилизации. Это позволяло зачислять часть фольксдойче с оккупированных территорий, а заодно отбирать из местного брода самые лучшие кадры, оставляя вермахту под мобилизацию все остальное отребье.