Кроме Жлобинского и Мыльникова, к моему удивлению, в зале присутствовал и Степанской Сергей, ученик знаменитого в Приморье Александра Михайловича Пояркова, капитана китобойной флотилии «Советская Россия» и единственного, пока, в Приморье обладателя «настоящего» чёрного пояса, выданного японским мастером. Мы посылали Пояркову приглашение, но он отбил ответную радиограмму, что находится в рейсе и обязательно посетит Федерацию по прибытию в порт Владивосток.

Увидев Степанского, я вдруг вспомнил про трагедию, случившуюся с дочерью Пояркова, которая умерла в двенадцатилетнем возрасте от какого-то вируса, в то время, когда отец находился в рейсе.

— Не сейчас ли это случится. Как это я раньше про это не вспомнил? — подумал я, начиная с первого «хейана».

В темпе выше среднего, но исключительно акцентированно откатав все пять базовых ката, я продолжил демонстрацию техники и дошёл до «канкку шо», когда Жириков спросил:

— Вы, молодой человек, всего сколько комплексов боевых действий знаете?

— Все двадцать семь, Александр Андреевич.

— И все в таком же качестве?

— Примерно. — ответил я, чуть сгибаясь в пояснице, но не сводя взгляда с «сэнсэя».

— И этому научил вас ваш тренер? — не отставал Жириков.

— Так точно, — по-военному ответил я.

Жириков, нахмурившись, посмотрел на Городецкого. Тот с совершенно непроницаемым лицом посмотрел на Жирикова.

— Разведка, ёпта, — подумал я.

— Боюсь спросить, Георгий Григорьевич, а вы где изучали стиль Шотокан?

— Боитесь спросить? — ухмыльнулся Городецкий и, сощурившись, как японец, сказал. — И правильно делаете, Александр Андреевич, что не спрашиваете.

Сейчас он своим широким лицом сильно походил на японца. Жириков крякнул и повернулся ко мне.

— Спасибо, молодой человек. Вы сумели меня удивить. Однозначно — мастерский уровень.

— Тогда, раз аттестационная комиссия в сборе, приступим к аттестации? — спросил Городецкий, когда я, не переодеваясь в «цивильное», уселся на своё «заслуженное» место за столом.

Приступили.

Ученики Жирикова дальше пятого «хейана» не продвинулись, но базовую технику демонстрировали неплохую. Сильнейшим, как я и предполагал, был Владимир Жлобинский. Степанской, кроме пяти ката «Хейан», знал два первых «Тэкки», но не очень хорошо, но стойки, удары и блоки выполнял правильно, резко и концентрированно. М ы заполнили протокол, и всем им я тут же выписал удостоверения с заветной квалификацией «тренер-инструктор по каратэ», а Георгий Григорьевич заверил их своей подписью и печатью федерации.

Теперь у нас официально открывалось три «центра силы» во Владивостоке: на бухте Тихой в моей школе с тренером Жлобинским, в Труде со мной во главе, в школе ДОСААФ, где вел секцию Степанской, и в городе Артёме. Мыльникова Жириков от себя не отпускал, а Жлобинскому в Артём ездить уже надоело.