Я собираюсь ответить, но дверь снова открывается.

В аудиторию входит Ирина Павловна. Разговоры стихают, все встают. Я тоже поднимаюсь, стараясь не задеть коленом Стаса, который поднялся рядом и заслонил половину доски.

— Доброе утро, — говорит преподавательница, кладя папку на кафедру.

— Доброе утро, Ирина Павловна, — отвечаем мы.

Она оглядывает аудиторию, и взгляд сразу останавливается на Коршунове.

— Станислав Игоревич, вы решили сегодня порадовать нас присутствием?

— Решил исправляться.

— С какого момента?

— С этого.

— Тогда начнём с объяснения причин ваших прошлых пропусков.

Стас спокойно выдерживает её взгляд.

— Уважительных причин нет.

По аудитории проходит тихий шорох.

Я поворачиваю голову. Обычно люди хотя бы лгут. Простуда, семейные обстоятельства, сломанный будильник, внезапная миграция домашних животных. Коршунов даже не пытается.

— Похвальная честность, — сухо произносит Ирина Павловна. — Которая не отменяет необходимости написать объяснительную в деканат.

— Напишу.

— Сегодня.

— Хорошо.

Она переводит взгляд на меня.

— София, проследите, пожалуйста. Передайте объяснительную вместе с журналом до четырёх часов.

Чудно.

Теперь я ещё и личный надзиратель мажора.

— Да, конечно, Ирина Павловна.

Я сажусь.

Стас тоже опускается на стул и шепчет:

— Слышала, крошка? Проследи за мной.

— Не волнуйся. Я способна донести бумагу без твоего участия.

— А объяснительную кто напишет?

— Ты.

— Звучит скучно.

— Жизнь иногда требует усилий.

— От тебя?

Я поворачиваюсь к нему.

— От тебя требуется написать четыре предложения.

— Ради тебя могу пять.

Он произносит это с совершенно серьёзным лицом.

Я отворачиваюсь к доске.

Ирина Павловна начинает семинар по обязательственному праву. Тема сложная, я готовилась два вечера: выписала статьи, просмотрела судебную практику, сделала таблицу по основаниям возникновения обязательств. Вчера легла после двух, потому что сначала помогала Маше с задачей, потом собирала доклады у группы, потом ещё час искала решение по спорному случаю из методички.

Стас достаёт из кармана телефон.

Ни тетради.

Ни учебника.

Ни единого признака того, что он знает тему занятия.

Справедливость в этом мире умерла ещё до моего рождения, но Коршунов регулярно приходит проверить, хорошо ли её закопали.

Ирина Павловна задаёт первый вопрос.

Я поднимаю руку.

Одновременно с этим Стас забирает мою ручку.

Просто вытаскивает из пальцев.

Я ошеломлённо смотрю на пустую руку, потом на него. Он крутит ручку между пальцами, даже не глядя в мою сторону.

— Верни, — прошу тихо.

— Попроси вежливо.

— Я попросила.

— Имя добавь.

— Верни ручку, пожалуйста, Стасик.