Он смотрит на меня с довольной усмешкой.

Рост сто пятьдесят пять — нормальный. Очень удобный. Можно спокойно сидеть в автобусе, не упираясь коленями, носить каблуки, не бояться низких дверных проёмов и быстро проходить между людьми. Недостаток у него один: рядом со Стасом Коршуновым я выгляжу так, будто меня ошибочно зачислили на третий курс после начальной школы.

— Будешь продолжать — объяснительную напишешь на десять страниц, — говорю я.

— Будешь угрожать — начну получать удовольствие.

Я отворачиваюсь.

Маша впереди оборачивается, смотрит на моё лицо и беззвучно спрашивает губами:

“Что?”

Я качаю головой.

Ничего.

Просто рядом сидит мажор, хулиган, бабник и человек, которого я однажды задушу официальным журналом посещаемости.

После семинара Стас исчезает.

Конечно.

Я разговариваю с Ириной Павловной насчёт двух докладов, собираю тетради, отвечаю на вопросы первокурсницы, которая перепутала аудитории, а когда поворачиваюсь к нашему ряду, куртки Коршунова уже нет.

Объяснительной тоже.

— Он испарился, — сообщает Маша, убирая ноутбук в сумку. — Секунд двадцать назад. Думаю, через окно.

— Мы на третьем этаже.

— Для него это не препятствие. У таких людей отдельная страховка от последствий.

Я достаю телефон и открываю чат со Стасом. Переписка у нас короткая и очень содержательная.

Два месяца назад я написала:

“Пришли куратору фотографию паспорта до вечера.”

Он ответил:

“Пришлю тебе любую фотографию, крошка. Выбирай осторожнее.”

Я отправила:

“Паспорта.”

Он прислал фотографию обложки паспорта, лежащей на его голом животе.

Я тогда чуть не выронила телефон в суп.

С тех пор стараюсь формулировать запросы так, чтобы у этого больного не оставалось пространства для творчества.

Пишу:

“Объяснительная. До 15:45. На бумаге. С подписью. Без фотографий частей тела.”

Ответ приходит сразу:

“Жаль. Уже выбрал часть.”

Я глубоко вдыхаю.

Маша заглядывает через плечо.

— Что он написал?

— Ничего, что должно видеть человеческое общество.

— Покажи.

— Нет.

Телефон снова вибрирует.

“Буду на парковке через десять минут. Принеси лист.”

— Он ещё и командует, — возмущаюсь я.

— Зато сказал, где находится. Для Коршунова это уровень серьёзных отношений.

Я убираю телефон.

— Мне нужно отнести журнал в деканат.

— А у меня факультатив. Пойдём вместе до выхода.

Мы спускаемся на первый этаж. В коридоре много людей, возле гардероба очередь, из столовой пахнет выпечкой, и мой желудок сразу напоминает, что утром я выпила только чай. Я собираюсь зайти за булочкой после деканата, если Коршунов не заставит меня потратить обеденный перерыв на его четыре предложения.