Он медленно поворачивает ко мне голову.

— Ты нарываешься.

— А ты мешаешь мне работать.

— София? — обращается ко мне Ирина Павловна.

Я сразу поворачиваюсь к преподавателю.

— Да, простите.

— Вы подняли руку. Отвечайте.

Я встаю и начинаю объяснять. Первые предложения идут уверенно, потом Ирина Павловна уточняет по судебной практике, и мне приходится наклониться к конспекту. Ручки нет. Отметку я не поставила. Стас рядом беззвучно кладёт её на мой раскрытый лист.

Я продолжаю ответ.

Когда заканчиваю, преподавательница кивает.

— Хорошо. Но в последней части вы смешали два разных основания ответственности. Будьте внимательнее.

— Поняла, спасибо.

Я сажусь, злясь на себя. Я знала разницу. Записала её в таблице. Просто сбилась из-за чужой руки, голоса и привычки занимать слишком много места.

— Станислав Игоревич, — произносит Ирина Павловна. — Раз уж вы решили присутствовать, дополните ответ Софии.

Я уже заранее готовлюсь к тишине.

Стас убирает телефон.

Даже не встаёт сначала, но после взгляда преподавательницы всё же поднимается. Высокий, спокойный, с царапиной на скуле и сбитыми костяшками. Человек, который выглядел бы уместнее возле полицейского участка, чем на семинаре по обязательственному праву.

И начинает отвечать.

Без конспекта.

Без пауз.

Он точно называет статьи, приводит пример из обзора судебной практики, который я вчера читала сорок минут, объясняет разницу, на которой я сбилась, и в конце ещё спорит с формулировкой из методички.

В аудитории становится тихо.

Ирина Павловна слушает внимательно.

— Вы читали постановление Верховного суда? — спрашивает она.

— Да.

— Когда?

— Ночью.

Я смотрю на него.

Вот ведь лживый гад.

Ночью он якобы дрался возле клуба. Или читал постановление Верховного суда. Или успел и то и другое, потому что у мажоров в сутках сорок восемь часов и отдельный помощник по сохранению внешности.

— Отлично, — говорит Ирина Павловна. — Именно такого уровня ответа я жду на третьем курсе. Пять.

Он садится.

Я смотрю в свою тетрадь.

Таблица, четыре исписанных страницы, стикеры, выделенные статьи.

Четыре.

У него телефон, разбитые руки и наглая физиономия.

Пять.

— Не смотри так, крошка, — шепчет он. — У тебя была хорошая попытка.

Я поворачиваюсь.

— Ты мог подготовиться и прийти вовремя?

— Мог.

— Тогда почему не пришёл?

— Хотел эффектно появиться.

— Тебе действительно больше нечем заняться?

— Есть чем. Но ты забавно злишься.

Я сжимаю ручку.

— Когда-нибудь твоё самомнение не поместится в дверь.

— Ты пройдёшь первой и подержишь.

— Я закрою её перед твоим носом.

— Дотянешься до ручки?

Мои глаза сужаются.