— Зачем? — спрашиваю я.

Стас берёт шлем, но пока не надевает.

— Ты всё равно не поверишь.

— Попробуй.

Он смотрит на меня несколько секунд.

Потом произносит:

— Потому что ни один из них не должен был стать твоим первым.

У меня внутри всё замирает.

— Первым кем?

В его глазах появляется тёмное, тяжёлое выражение.

— Мужчиной.

Щёки вспыхивают.

Я сильнее сжимаю папку.

— Ты с ума сошёл.

— Давно.

— И кто, по-твоему, должен?

Стас надевает шлем.

Забрало оставляет поднятым.

— Я, крошка.

Он опускает забрало, заводит мотоцикл и уезжает прежде, чем я нахожу хоть один подходящий ответ.

Я остаюсь возле подъезда в лимонных носках, с папкой на груди и новым знанием, которое никак не помещается в голове.

Стас Коршунов два года отгонял от меня мужчин.

Потому что решил стать первым.

Глава 5

Глава 5

Глава 5

Ночью я сплю отвратительно.

Сначала лежу на спине и смотрю в потолок. Потом поворачиваюсь на левый бок. На правый. Переворачиваю подушку холодной стороной, укрываюсь, раскрываюсь, проверяю время и обнаруживаю, что с последней проверки прошло семь минут.

В голове крутятся одни и те же слова о том, что моим первым мужчиной должен стать он.

Чудно.

Человек самостоятельно назначил себя моим первым мужчиной, сообщил об этом возле подъезда и уехал, оставив меня разбираться с последствиями. Можно подумать, девственность — это конкурсная вакансия, куда Коршунов подал единственную заявку, предварительно запугав остальных кандидатов.

И ведь сказал спокойно.

Без смущения.

Будто обсуждал устную часть проекта.

Я натягиваю одеяло на голову.

Легче не становится.

Самое ужасное даже не его наглость. К ней я за два года уже выработала слабый иммунитет. Самое ужасное — моя реакция.

Когда Стас сказал, что хочет стать первым, у меня вспыхнуло лицо, перехватило дыхание, а внизу живота возникло странное напряжение. Тело услышало «первый мужчина» и вместо достойного возмущения решило внимательно рассмотреть предложение.

Предательское тело.

Живёт со мной двадцать лет, питается за мой счёт, получает одежду, витамины и восемь часов сна, когда Коршунов не стоит под окнами. Могло бы проявить солидарность.

Я закрываю глаза.

Передо мной сразу появляется Стас у двери подъезда. Чёрная куртка, разбитая губа, рука рядом с моей головой. Его взгляд на моих губах. Голос, когда он говорил про… про детородный орган.

Господи.

Я резко сажусь в кровати и включаю настольную лампу.

Всё.

Хватит.

Проект.

У меня есть полезное, безопасное и абсолютно несексуальное обязательственное право.

Я беру папку, раскрываю на первой странице и начинаю читать его заметки.

Через двадцать минут становится только хуже.