Я резко поворачиваюсь.
Штора отодвинута.
За стеклом тёмный двор, фонари и голые ветки деревьев.
У подъезда стоит чёрный мотоцикл.
А рядом с ним — высокий мужчина в тёмной куртке, который держит телефон у уха и смотрит прямо на моё окно.
Глава 4
Глава 4
Я смотрю на мужчину возле подъезда.
Потом на сообщение.
Потом снова в окно.
Стас стоит рядом с мотоциклом, засунув свободную руку в карман куртки. Фонарь освещает его сбоку, лицо остаётся в тени, но я и без этого вижу, куда он смотрит.
Прямо на моё окно.
Мы живём на четвёртом этаже. Двор у нас маленький, закрытый с трёх сторон домами, поэтому ночью любой звук поднимается наверх. Хлопнула дверь подъезда — слышно. Кто-то тащит пакет с бутылками — весь дом участвует. Сейчас во дворе тихо, и я даже различаю глухой шум двигателя его мотоцикла.
Телефон снова вибрирует.
«Не прячься за шторой. Я уже видел.»
Я резко отхожу от окна.
Штора качается перед лицом.
Прекрасно.
Теперь я ещё и прячусь от Коршунова за куском жёлтой ткани, которую мама купила четыре года назад на распродаже. Очень взрослая реакция.
Я нажимаю на вызов.
Стас отвечает сразу.
— Да, крошка?
— Что ты делаешь возле моего дома? — шепчу с ужасом и возмущением одновременно.
— Стою.
— Я вижу.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Я закрываю глаза и медленно считаю до трёх. До десяти не дойду. Он успеет сказать что-нибудь ещё, и придётся начинать сначала.
— Откуда у тебя мой адрес?
— Ты староста.
— Какая связь?
— В общей папке есть заявления группы с контактными данными.
У меня внутри всё сжимается.
Я сама собирала эти заявления в начале учебного года. Адрес требовался для оформления пропусков на практику. Документы лежали у меня в папке всего два дня, потом я отнесла их куратору.
— Ты смотрел чужие заявления?
— Только твоё.
Он произносит это спокойно. Будто уточняет, что взял одну конфету, а не всю коробку.
— Зачем?
— Хотел знать, где ты живёшь.
— Стас, это звучит пугающе.
— Я не собирался тебя пугать.
— Ты стоишь ночью под моими окнами и сообщаешь, что изучал мои документы.
— Уже поздно оправдываться?
— Да, поздно. Уезжай немедленно.
Он молчит.
Я отодвигаю край шторы двумя пальцами. Стас всё ещё смотрит наверх. Телефон прижат к уху, рядом на сиденье мотоцикла лежит наша папка.
Вот ведь.
Он действительно привёз её.
Впрочем, это ничего не меняет. Можно было отдать завтра. Передать через охрану. Отправить курьером. Положить документы в почтовый ящик. Вариантов много, и ни один не требует стоять во дворе в половине двенадцатого и следить, как я меняю пароль.
— Я привёз материалы, — говорит он, будто слышит мои мысли.