Переодеваться я не буду. Хрен ему на палочке.

Пусть видит, что явился без приглашения и получил домашнюю версию старосты. Без юбки, блузки и попытки выглядеть собранно.

Я надеваю пуховик поверх футболки, застёгиваю до подбородка и тихо открываю дверь комнаты.

В коридоре темно. Из кухни падает слабый свет от вытяжки, телевизор за стеной уже выключен. Я надеюсь выйти незаметно, но дверь маминой комнаты открывается раньше, чем я успеваю обуться.

— Сонечка?

Мама выглядывает в коридор в халате. Волосы распущены, на переносице очки.

Блин.

— Мам, прости, я тебя разбудила?

— Я ещё читала. Ты куда?

Я завязываю шнурки на кроссовках.

— Одногруппник привёз материалы для проекта. Я быстро заберу.

Она смотрит на часы на стене.

— В половине двенадцатого?

— Он поздно освободился.

— Тот студент, который тебя раздражает?

Вот почему с родителями нельзя делиться даже одной частью информации. Мама может забыть, куда положила телефон, но фразу “один студент меня раздражает” сохраняет в памяти с точной датой и приложениями.

— Да.

— Он стоит у подъезда?

— Да.

Мама подходит к окну в кухне и отодвигает занавеску.

Я мысленно прощаюсь с достоинством. Всё. Стыдоба полная.

— Это он? На мотоцикле? — спрашивает она.

— Да.

— Высокий…

— Мам.

— Что? Я просто смотрю.

— Пожалуйста, не открывай окно и не разговаривай с ним.

Она поворачивается ко мне.

— Я похожа на человека, который кричит незнакомым мужчинам с четвёртого этажа?

— Нет.

— Тогда почему ты переживаешь?

Потому что незнакомый мужчина знает твоё имя, дату рождения, мой средний балл и расписание покупки цветов по вторникам.

Мелочи.

— Он своеобразный.

— Это я уже поняла по времени визита.

Я застёгиваю пуховик.

— Я вернусь через пять минут.

— Телефон возьми.

— Он в кармане.

— И никуда с ним не едь.

Я поднимаю глаза. Мама смотрит серьёзно.

— Не собираюсь.

— Хорошо.

Она никогда не запрещает мне что-то без причины. Ещё со школы разговаривает спокойно, объясняет, спрашивает. Поэтому её слова я слушаю. Не из страха, а потому что понимаю: она видит мужчину под окном поздно вечером и волнуется за меня.

— Я просто заберу папку, — повторяю я.

— Если почувствуешь себя неуютно, сразу возвращайся.

— Хорошо, мам.

Она касается моей щеки.

— И не стой долго на холоде.

Я киваю и выхожу.

В подъезде пахнет сыростью, чьим-то ужином и краской. На втором этаже мигает лампочка, на первом возле батареи спит рыжий кот, которого подкармливает весь дом. Я спускаюсь быстро, но у двери замедляюсь.

Стас виден через стекло.

Стоит там же.

Папку держит в руке. Рядом с мотоциклом висит второй шлем.

Я толкаю дверь.

Холодный воздух сразу лезет под воротник, несмотря на застёгнутый пуховик. Во дворе пусто. В окнах горит свет, за домами шумят машины, асфальт влажный после вечернего дождя.