Ожидаю очередных споров, но этот невыносимый мажор, наконец-то, говорит:

— Компания заранее согласовала исключительный порядок расторжения. Они ссылаются на общую норму, хотя сами от неё отказались в договоре.

Я быстро открываю текст и нахожу нужную страницу.

— Но условие можно признать недействительным.

— На каком основании?

— Оно ограничивает право на односторонний отказ.

— Это диспозитивная норма.

Я замолкаю.

Он прав.

А я даже не заметила…

Черт.

— Тогда нужно доказывать существенное нарушение, — предлагаю я.

— Уже лучше.

— И связать просрочку с невозможностью дальнейшего исполнения.

— Да.

— Корш, ты идёшь?

…неожиданно кто-то кричит на заднем плане.

— Отвали, — отвечает Стас в сторону.

Я слышу музыку. Она нарастает, а потом стихает.

— Ты что… в клубе? — спрашиваю я в легком шоке.

— Возле.

— И читаешь наш договор?

— Прочитал ещё днём.

— Тогда почему не сказал сразу?

— Ты не спрашивала нормально.

Я кладу маркер на стол.

— Я весь день прошу тебя работать.

— Ты требуешь.

— Потому что это твоя обязанность.

— Скучно.

— Стас, проект влияет на мою стипендию.

— Я знаю. А еще знаю, что ты каждый семестр подаёшь документы на повышенную. У тебя средний балл четыре восемьдесят шесть. Если получишь ниже пятёрки по процессу, упадёт до четырёх семидесяти девяти.

Я перестаю дышать.

— Ты откуда знаешь мой средний балл?

— Посчитал.

— Зачем?

В трубке становится тихо. Не совсем, конечно. Музыка еще слышна. Где-то вдалеке. Но сам Стас молчит.

— Люблю цифры. — отвечает спустя несколько секунд.

— Ты ненавидишь таблицы.

— Твои люблю.

Щёки вспыхивают.

Господи.

Он говорит это так спокойно. Будто не признаётся, что изучал мои оценки, а сообщает прогноз погоды.

— Так, значит, ты смотрел мою ведомость?

— Она у тебя в папке лежала.

Я медленно оглядываюсь на закрытую дверь комнаты, будто мама может услышать эту переписку через стену и сразу понять, что её дочь разговаривает с опасным психом, который знает средний балл до сотых.

— Не трогай мои вещи без разрешения.

— Хорошо.

— И это означает, что ты перестанешь.

— Посмотрим.

— Стас…

Он тихо смеётся.

— Записывай. Позицию истца можно разрушить ещё в трёх местах.

Скрипя зубами, я хватаю ручку. Потому что, как бы меня не бесил Стас, замечание по проекту он сказал верное. Возможно, остальные тоже будут верными.

Ага… Следующие двадцать минут он разбирает дело.

Без подготовки.

Без документов перед глазами.

Называет номера страниц по памяти, указывает на противоречие в расчёте убытков, замечает неверную дату уведомления и предлагает запросить практику по независимой гарантии. Я записываю, задаю вопросы, спорю. Несколько раз он меня поправляет. Дважды я нахожу слабость в его аргументе, и он замолкает, проверяет, потом коротко говорит: