— Брюнетка рядом с ним, кстати, очень красивая.
Я смотрю в тарелку.
— Мне всё равно.
— Тогда зачем ты сейчас сломала пластиковую вилку?
Я опускаю взгляд.
В руке действительно две части вилки.
Чудно.
Стас Коршунов уже портит мою канцелярию, личную жизнь, обеденные приборы и душевное равновесие.
Проект ещё даже не начался.
В десять вечера папки нет.
В десять пятнадцать тоже.
Я сижу за письменным столом в своей комнате. На ноутбуке открыта электронная версия задания, которую я попросила у помощницы Павла Аркадьевича. Рядом лежит блокнот, три маркера, кружка чая и тарелка с яблоком, которое я нарезала тонкими дольками, чтобы не тратить время.
Мама уже легла. За стеной тихо работает телевизор. На улице шумит ветер, иногда по стеклу ударяют ветки дерева.
Я успела прочитать фабулу дважды.
Спор между двумя компаниями. Поставка оборудования, просрочка, банковская гарантия, односторонний отказ от договора, убытки. Материалов много, документов ещё больше. Для нормальной позиции нужны судебная практика, расчёты, грамотная устная защита.
И партнёр, который не считает совместную работу личным развлечением.
В десять двадцать я пишу Стасу:
“Ты обещал прислать материалы в десять.”
Он читает сразу.
Ответа нет.
Через пять минут:
“Стас, мне нужно составить план до завтра.”
Тишина.
В десять сорок я отправляю:
“Если ты передумал участвовать, скажи прямо.”
Он отвечает через секунду.
“Скучала?”
Я прикрываю глаза.
Спокойно, Соня.
Это просто человек.
Очень раздражающий.
Очень высокий.
Но всё ещё человек. Его можно пережить без уголовного дела.
“Мне нужна твоя часть проекта. Или хотя бы отправь замечания.”
Пик…
Он присылает фотографию.
Я открываю, заранее ожидая очередную часть тела.
На снимке стол.
Обычный тёмный стол.
Наша папка, открытая на третьем документе. Рядом ноутбук, пепельница, ключи от мотоцикла и мужская рука со сбитыми костяшками.
На листе красным маркером выделен пункт договора.
Под фотографией:
“Здесь они сами убили свою позицию.”
Я приближаю изображение.
Перечитываю пункт.
Не понимаю.
Пишу:
“Объясни.”
“Объясню. Но попроси нормально.”
Я стискиваю зубы.
“Пожалуйста, объясни.”
“Имя.”
Этот человек однажды доведёт меня до тюрьмы.
“Пожалуйста, Стас.”
Ответа нет.
Я жду.
Минута.
Две.
Три.
В одиннадцать звонит телефон.
Стас.
Я смотрю на экран, собираюсь сбросить, потом всё же принимаю. Проект важнее гордости. Пока.
— Да?
В трубке шумит ветер. Где-то играет музыка, слышны мужские голоса.
— Ты убрала “ик”.
— Что? — не понимаю.
Какой еще “ик”?
— В имени.
— Я попросила нормально.
— Можешь, когда хочешь.
…бесит. Как же бесит.
— Объясни пункт, — произношу спокойно. Из последних сил.