— Это я уже поняла.

— Нет, Сонь. Не поняла. Он не обычный “смешной мажор с тараканами”. У него в голове отдельное государство. Он выдаёт визы, депортирует парней и сам решает, кто может приближаться к границе.

— Классная формулировка. Надо запомнить.

— Можешь использовать в заявлении.

Я размешиваю гречку вилкой.

Есть хочется, но после разговора со Стасом аппетит стал странным. Вроде желудок пустой, а внутри всё занято злостью.

— Андрей продавал курсовые, — говорю я.

— И что?

— Это важно.

— Для декана — да. Для вопроса, почему Коршунов полез разбираться с твоей личной жизнью, — нет.

— Он сказал, что Андрей меня трогал.

Маша замирает с булочкой у рта.

— Когда и где?

— Не помню. Но со слов Стаса - в столовой и за плече.

Она медленно опускает булочку.

— Соня… — тянет с опаской подруга.

— Что?

— Коршунов на тебе помешан.

— Не неси бред.

— Это не бред. Иначе почему он заметил, что тебя Андрей трогал за плече? Еще и запомнил то, что ты не запомнила.

Я открываю рот.

Закрываю.

Вот.

Хороший вопрос.

Мы стояли у столовой. Там было много людей. Стас мог проходить мимо. Мог сидеть у окна. Мог увидеть случайно.

Но почему запомнил?

— Он наблюдательный, — говорю я единственную причину, которая меня устраивала.

— За тобой.

— За всеми.

— Нет.

Опять это её уверенное “нет”.

Я тяжело вздыхаю.

— Есть еще аргументы?

Маша отпивает кофе.

— Есть. За мной, к примеру, он вообще не смотрит. Я могу прийти в аудиторию в костюме банана, сесть ему на парту и начать петь гимн. Он спросит, где ты.

— Ты преувеличиваешь.

— В прошлом месяце я просила у него зажигалку.

— Ты ведь не куришь…

— Лене нужна была.

— И?

— Так вот он меня проигнорировал. Сидел в наушниках и даже не удосужился их снять. Хотя я стояла рядом.

— Он спал с открытыми глазами, — решаю пошутить.

Но подруга не улавливает мой юмор, продолжая:

— Я даже рукой до него дотронулась.

— И? — снова уточняю.

— И он снял наушник!

— Ну вот. А говоришь, что не удосужился снять.

— А когда удосужился, посмотрел на меня с недовольством и таких ледяным голосом спросил: “Че хочешь?”. Я так растерялась, что и забыла, что хотела. Настолько он ледяным голосом это спросил.

— Настроения. может, не было.

— Допустим, — соглашается со мной Маша. — А фотография? Его фотографии паспорта на животе? Что ты об этом скажешь?

— Это его обычные шуточки.

— Он всем старостам присылает документы на прессе?

— Я не спрашивала.

— Давай спросим.

Она достаёт телефон.

Я накрываю её руку.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что мне всё равно. А еще я не хочу лишний раз слышать его голос. Бесит.

Маша смотрит на мою ладонь поверх её телефона. Я убираю руку и добавляю: