— Тогда зачем сказал “хорошо”?

— Ты просила услышать. Я услышал.

— А еще я попросила прекратить.

— Этого не обещал.

Мне хочется ударить его чем-то тяжелым по голове. Но я сдерживаюсь. И пытаюсь занести в его голову здравую мысль:

— Слушай, я понимаю, что у богатеньких свои причуды и обычных развлечений тебе уже недостаточно. Но я не твоя игрушка, Стас, а живой человек. Не нужно за мой счет развлекаться.

Он молча отталкивается от стены и подходит ближе. Между нами остаётся меньше шага. Приходится максимально сильно запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо, а это всегда раздражает. Я чувствую себя человеком, который пытается отчитать фонарный столб за нарушение личных границ.

А он всё смотрит и смотрит. Молча.

— Может быть уже что-то скажешь? — спрашиваю хмуро.

— Ага. Скажу, — он делает паузу. А затем добивает меня: — Ты больше не будешь общаться с Савельевым.

Я снова зависаю. И единственное на что у меня хватает слов, это на вопрос:

— Ты придурок?

— А похож? — он издает смешок.

— Очень. — киваю. — Потому что я тебе говорю одно, а ты меня не слышишь.

— Я тебя прекрасно слышу, крошка.

У меня дергается в нервном тике глаз. А он продолжает:

— Это ты меня не слышишь.

Господи… Дай мне сил.

— Я буду общаться и с Савельевым. И со всеми, с кем захочу. Усек?

Да, терпение у меня лопнуло.

— Нет.

— Твои проблемы.

— Проблемы будут у Савельева.

Он произносит это таким голосом. Что у меня по коже бежит холодок.

— Что у тебя на Дениса? — спрашиваю, тяжело сглатывая.

— Ничего.

— Тогда почему ты сказал, что у него будут проблемы?

— Спроси у него.

— Он не отвечает.

— Значит, не хочет.

— После твоего вмешательства! — не выдерживаю и повышаю голос. Потому что меня бесит сам факт того, что Стас развлекается за мой счет. Не дает мне жить. Для него это обычная развлекуха. А моя жизнь портится. — Лучше посвяти себя учебе, а не моим парням!

— У тебя нет парней, Соня. И не будет.

Он произносит это тихо. В голосе появляется раздражение. Настоящее. До этого он играл, наблюдал, развлекался моей злостью. Теперь веселье ушло.

Но и я не из робкого десятка.

Я делаю шаг к нему, сама сокращая расстояние. При моём росте угрожающе это вряд ли выглядит, но я хотя бы не отступаю.

— Послушай меня внимательно, Стас. Твоя фамилия, деньги и привычка давить на людей не дают тебе права распоряжаться моей жизнью. Я не одна из девушек, с которыми ты проводишь неделю, а потом перестаёшь здороваться. Можешь командовать ими, если они согласны. Со мной это не работает.

Он смотрит сверху.

Лицо становится спокойнее.

Хуже всего, когда Стас успокаивается именно так. Взгляд тяжелеет, губы едва заметно изгибаются, а у меня внутри возникает ощущение, что я только что сама открыла дверь туда, куда заходить не собиралась.