— Это шантаж.

— Я так изначально и сказал. Что сделал запись для шантажа.

Он даже не пытается смягчить.

А я зависаю. Просто смотрю на него и чувствую, как злость становится холоднее. С обычным нахальством ещё можно спорить. Можно назвать его Стасиком, забрать ручку, поставить пропуск. Но это уже другое. Он полез в чужую жизнь, нашёл слабое место и спокойно надавил.

Просто потому что ему что-то не понравилось.

Всё. Можно закрывать юридический факультет. Право больше никому не нужно. Есть Коршунов и его желания.

— Из-за тебя в стенах универа всё меньше и меньше нормальных парней становится.

— Андрей и нормальный? — он приподнимает бровь.

— По-нормальнее тебя будет точно. — сообщаю ему.

— Еще скажи, что он понравился тебе.

Вообще-то нет, но я зачем-то ляпаю:

— Да. Он хороший парень.

Взгляд Стаса сразу же становится каким-то холодным.

— Не ври.

— Я не вру.

— Врешь, крошка. Ты не смотрела на него так.

— Так, это как?

Его взгляд опускается на мои губы.

Медленно.

Я сразу чувствую, как нагревается лицо, и ненавижу себя за эту реакцию. Мало мне того, что он выселяет мужчин из моего окружения. Теперь ещё организм решил вести себя так, будто передо мной не опасный манипулятор, а причина улучшить кровообращение в щеках.

— Как на мужчину, которого хочешь, — говорит он.

Я сглатываю.

За углом Маша очень тихо ударяется обо что-то.

Мы оба слышим.

Стас поворачивает голову.

— Выйди, — бросает он.

Маша появляется из-за стены с достойным лицом человека, который просто гулял по запасной лестнице во время пары.

— Я искала туалет.

— Он на другом этаже.

— Значит, плохо искала.

Стас смотрит на неё.

— Иди.

— Я подругу одну не оставлю.

— Маша, всё хорошо, — произношу я.

— Нет, вообще-то. Он признался, что угрозами выселил Андрея из института.

— Он продавал курсовые, — лениво напоминает Стас.

— А ты святой мститель образования?

— Нет.

— Тогда с чего…

— Маш, пожалуйста, — перебиваю я. — Подожди меня возле аудитории.

Она смотрит на меня.

Потом на Стаса.

— Если через пять минут тебя там нет, я зову Павла Аркадьевича.

— Зови сразу декана, — советует Стас.

— С радостью.

Она уходит, но медленно. Несколько раз оборачивается. Я жду, пока дверь в конце коридора закроется, и снова смотрю на Стаса.

— Больше так не делай.

— Как?

— Не вмешивайся в моё общение. Не угрожай людям. Не говори им, что я занята тобой. Я сама решаю, с кем встречаться, пить кофе и разговаривать. — заявляю я строго. — Услышал?

— Хорошо, — соглашается он быстро.

Я даже теряюсь.

— Хорошо?

— Да. Я тебя услышал.

Звучит подозрительно легко.

— Значит, перестанешь так делать?

— Нет.

Я сжимаю ремешок сумки.