У меня внутри всё замирает.
— Правда?
Слишком эмоционально.
Я сразу собираюсь.
— Благодарю вас. Для меня это важно.
— Оформление займёт несколько дней. Администратор пришлёт список документов.
Мы прощаемся.
Только в лифте позволяю себе улыбнуться.
Получилось.
Без фамилии Коршунова, гарантийных писем и условий прекратить общение со Стасом.
Первым делом открываю его переписку.
«Меня приняли».
Он читает сразу.
Ответ:
«Я знал».
И следом:
«Поздравляю, Соня. Ты заслужила».
Не Лебедева.
Соня.
Сердце отзывается тёплым ударом.
Я уже начинаю писать:
«Спасибо, Стас».
На экране появляется новое сообщение:
«До вечера пришли финальную версию выступления».
Тепло исчезает.
Проект.
Опять только проект.
Десять дней отстранения заканчиваются в понедельник.
Я замечаю Стаса через стекло аудитории.
Он идёт по коридору один. Чёрная футболка, тёмные джинсы, кожаная куртка расстёгнута. Синяк на скуле стал бледным, порез на губе зажил. В одной руке шлем.
Один.
Раньше рядом всегда был второй.
Стас останавливается возле двери, смотрит на часы и заходит после преподавателя. Здоровается, показывает разрешение вернуться к занятиям и направляется на последний ряд.
Рядом со мной свободно.
Он даже не смотрит.
Маша толкает локтем.
— Дыши.
— Я дышу.
— Тогда перестань мять лист.
Опускаю взгляд.
Край тетради смят в пальцах.
Стас садится сзади. Достаёт ноутбук, открывает материалы и начинает печатать. Ни одного взгляда в мою сторону.
Я чувствую его присутствие сильнее, чем раньше ощущала прикосновения.
Каждый звук. Щелчки клавиш, движение стула, шорох страниц.
Преподаватель разбирает кассационное производство. Я записываю первые две строки и теряю нить.
Коршунов молчит.
Вот где настоящий конец света.
В середине пары преподаватель задаёт вопрос по пределам рассмотрения дела.
Стас отвечает с места. Спокойно, подробно, со ссылкой на постановление пленума.
Я поворачиваю голову.
Он смотрит на преподавателя.
Словно меня рядом вообще нет.
После звонка все начинают собираться. Я специально медлю, убираю ручки по одной и поправляю листы.
Стас проходит мимо.
— Доброе утро, — говорю я.
Он останавливается.
— Доброе, Соня.
— Ты снова ходишь на занятия.
— Отстранение закончилось.
— Я знаю.
— Тогда зачем говоришь?
Холодная логика.
— Просто хотела спросить, как ты.
— Нормально.
— Рука?
Стас показывает костяшки. Ссадины затянулись, осталась новая розовая кожа.
— Зажила.
— Хорошо.
Он опускает руку.
Между нами повисает пауза.
Раньше Стас уже нашёл бы способ коснуться моей щеки, поправить волосы или сообщить, что я слишком долго смотрю на его пальцы.
Сейчас ждёт, когда я закончу.
— Я посмотрела фотографии, — говорю я.