В его лице появляется напряжение.
— Все?
— Да.
— Удалила?
— Нет.
— Почему?
— Пока не хочу.
Стас кивает.
— Хорошо.
— И всё?
— Это твои фотографии.
— Тебе безразлично, что с ними будет?
— Нет.
— Тогда почему ведёшь себя так, будто безразлично?
Он смотрит мне в глаза.
— Потому что моё желание ты знаешь. Повторять его каждый день — давление.
— Можно хотя бы разговаривать.
— Мы разговариваем.
— Я имею в виду как раньше.
— Раньше ты постоянно просила меня прекратить.
Справедливо.
Ужасно, раздражающе справедливо.
Маша ждёт у двери и делает вид, что не слушает.
— На одном видео ты назвал меня маленькой, — говорю я.
Уголок его рта едва двигается.
— Ты ругалась с принтером.
— Я видела.
— Тогда была маленькой.
— А сейчас?
Улыбка исчезает.
— Сейчас ты сама просила не решать за тебя.
Он проходит мимо.
Я смотрю ему вслед.
Так и не ответил.
К концу недели наше общение становится ещё правильнее.
Стас приходит вовремя. Садится отдельно. Работает над проектом, отправляет документы и отвечает на вопросы. Передвигает мне стул, если требуется пройти. Открывает дверь, когда оказывается рядом.
Он вежлив.
Спокоен.
Невыносим.
Другие девушки всё ещё пытаются привлечь его внимание. Возле лестницы к нему подходит незнакомая брюнетка, касается рукава и что-то предлагает. Стас убирает её пальцы, коротко отвечает и уходит.
Без улыбки.
Через минуту проходит мимо меня.
Даже шаг не замедляет.
В пятницу мы собираемся в библиотеке для последней репетиции перед контрольной встречей с Павлом Аркадьевичем.
Стас садится напротив. Между нами ноутбук, папки и полтора метра стола.
Раньше выбирал место рядом. Колено обязательно касалось моего, ладонь лежала на спинке стула, а дыхание мешало читать документы.
Сейчас между нами можно провести государственную границу.
Я начинаю выступление.
Стас следит по тексту, делает пометки и один раз прерывает:
— Ты пропустила вывод по процентам.
— Он на следующем слайде.
— Его нужно озвучить раньше.
— Почему?
— Иначе комиссия решит, что ты признаёшь всю сумму.
Я перелистываю текст.
— Хорошо. Перенесу.
Он ставит галочку.
— Продолжай.
От этой команды внутри вспыхивает раздражение.
— Передай маркер, Стасик.
Ручка в его пальцах замирает.
Стас медленно поднимает глаза.
Вот.
Сейчас скажет, что ещё раз услышав «Стасик», посадит меня на стол, задерёт юбку или заставит повторять его полное имя.
Я даже готова покраснеть.
— Не называй меня так, пожалуйста, — произносит он.
И передаёт маркер.
Я беру его.
— Почему?
— Тебе нравится меня раздражать?
— Раньше нравилось.
— Мне тоже многое нравилось раньше.
Он опускает взгляд в документы.
Я сжимаю маркер.