Это тоже ничего не оправдывает.
Фотографии без разрешения остаются нарушением. Отогнанные мужчины — контролем. Разбитое лицо Матвея — насилием.
Но Стас не солгал.
Он действительно любил меня всё это время.
Плохо. Болезненно. Так, как умел.
От этой правды становится ещё сложнее.
На кухне звенит посуда. Мама уже встала и готовит завтрак. Я закрываю ноутбук, умываюсь холодной водой и пытаюсь привести волосы в порядок.
Под глазами залегли тени. На щеке остался красный след от рукава.
Выгляжу как человек, который всю ночь изучал доказательства собственной тайной личной жизни.
В общем-то, так и есть.
Мама ставит передо мной тарелку с омлетом.
— Ты спала?
— Немного.
— В кровати?
Я беру вилку.
— За столом.
— Соня.
— Я смотрела фотографии.
Она садится напротив.
После моего рассказа о Стасе мама долго молчала. Потом попросила показать переписку с Игорем Андреевичем и отдельно уточнила, знает ли дочь номер полиции.
Сейчас её лицо остаётся спокойным.
— Все?
— Да.
— И что поняла?
— Что он говорил правду.
— Это хорошо или плохо?
— Не знаю.
Мама наливает чай.
— Правда всегда лучше неизвестности. Даже неприятная.
— Он любит меня.
Произносить это вслух странно.
Слова сразу становятся весомее.
— Я поняла.
— Откуда?
— Так на женщину не смотрят ради развлечения.
Я вспоминаю его взгляд.
В аудитории. На мотоцикле. В кабинете отца. Возле стены после добровольного поцелуя.
— Но любовь не делает его поступки правильными, — добавляет мама.
— Я знаю.
— И не обязывает тебя отвечать.
— Тоже знаю.
— Тогда в чём вопрос?
Я откладываю вилку.
— Мне больно, что он больше не разговаривает со мной.
Мама ждёт.
— Я скучаю по его шуткам. По «крошке». Даже по тому, как он заставлял меня злиться. Постоянно проверяю телефон и жду, что он приедет.
— Это похоже на ответ.
— Мне рядом с ним иногда страшно.
— Это тоже ответ.
— И что мне делать с двумя ответами сразу?
Мама обхватывает чашку ладонями.
— Не путать чувства с решением. Можно любить человека и всё равно требовать, чтобы он изменил поведение. Можно скучать и не соглашаться на то, что причиняет тебе вред.
Я смотрю на неё.
— Думаете, я его люблю?
— Думаю, тебе пора самой ответить на этот вопрос.
Очень по-матерински.
Вроде помогла, а всю работу снова оставила мне.
— Сегодня собеседование, — напоминает она. — Сначала разберись с практикой.
— Да.
— А вечером поговори со Стасом.
— Он не захочет.
— Ты спрашивала?
— Нет.
— Тогда откуда знаешь?
Похоже, привычка заранее решать за другого передаётся через поцелуи. Скоро сама начну устанавливать охрану у его подъезда и отгонять девушек.
Хотя последнее звучит уже не так ужасно.