Стас сжимает челюсть.

— И я понял, что лучше скажу правду и потеряю тебя, чем снова промолчу.

Я смотрю на него.

На мокрый свитер, кровь на повязке, напряжённое лицо. Он выглядит опасным. Таким и является.

Только сейчас передо мной стоит человек, который впервые отдал мне в руки оружие против себя.

— Чего ты ждёшь? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Неправда.

— Хочу, чтобы ты сказала, что тоже любишь меня.

Сердце болезненно сжимается.

— Я не могу.

Стас замирает.

— Не любишь?

— Я не знаю.

— После всего, что рассказал?

— Именно после всего.

Он усмехается и отводит взгляд.

— Понятно.

— Нет, не понятно. Ты только что признался, что два года следил за мной, вмешивался в мои знакомства и спал с другими, представляя меня. Сегодня ты избил человека. Я не могу за одну минуту решить, что всё это стало нормальным из-за слова «люблю».

— Я не просил считать нормальным.

— Тогда что ты хочешь?

— Тебя.

— Стас…

— Ты спросила.

Он проводит ладонью по мокрому лицу.

— Но заставлять не буду.

— Мне нужно время.

— Ты уже брала.

— Я ничего не знала.

— Теперь знаешь.

В его голосе появляется холод.

Тот самый, которым он разговаривал с Лерой и Машей. Ровный, отстранённый, закрытый.

— И не веришь.

— Я верю, что ты одержим мной.

— Это не ответ.

— Другого сейчас нет.

Стас несколько секунд смотрит на меня. Потом кивает.

— Хорошо.

Он нагибается, поднимает с мокрой скамьи сумку и перекидывает ремень через плечо.

— Что значит «хорошо»?

— Будет так, как ты хотела.

— Чего я хотела?

— Чтобы я оставил тебя в покое.

Внутри появляется тревога.

— Я просила уважать мои решения.

— Буду.

— Это не одно и то же.

— Для меня сейчас одно.

Он отходит.

— По проекту продолжим работать, если комиссия разрешит. В остальном я больше не стану тебя трогать, провоцировать или вмешиваться.

— Стас, я не говорила…

— И «крошкой» называть не буду.

Эта фраза ударяет неожиданно сильно.

Всего несколько недель назад я ненавидела это прозвище. Просила прекратить. Считала очередным способом подчеркнуть мой рост и вывести из себя.

Теперь от мысли, что больше его не услышу, становится пусто.

— Ты снова принимаешь решение за двоих, — говорю я.

— Нет. За себя.

Он проходит мимо.

Я хватаю его за рукав.

Стас останавливается и смотрит на мою руку.

— Не уходи так.

— Как?

— Будто я уже ответила.

— Ты ответила.

— Я сказала, что мне нужно время.

— Бери.

— И что будешь делать ты?

Он осторожно освобождает рукав.

Пальцы меня не касаются.

— Ждать.

— Как раньше?

— Нет. Раньше я следил. Теперь не буду.

— А если я…

Не знаю, чем закончить.

Позову?

Соскучусь?

Пойму, что тоже люблю?

Все варианты застревают в горле.

Стас ждёт несколько секунд.