Прямое слово заставляет вздрогнуть.

— Стас…

— Ты хотела правду.

— Не обязательно настолько подробно.

— Без подробностей ты решишь, что я приукрашиваю.

Он отходит к краю козырька. Дождь сразу попадает на плечи, но Стас будто не замечает.

— С Лерой было проще. Она ничего не требовала, я ничего не обещал. С остальными так же.

— Ты использовал их.

— Да.

— И считаешь это нормальным?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Хотел хотя бы один вечер не думать о тебе.

Он опускает голову и смотрит на разбитую руку.

— Не получалось. Закрывал глаза и видел твой рот. Волосы. Пальцы, испачканные ручкой. Иногда твоя фотография лежала рядом на телефоне.

Мне становится тяжело дышать.

В признании нет ничего романтичного. Оно грязное, неправильное и пугающее.

Но именно поэтому звучит правдой.

— После каждой девушки становилось хуже, — продолжает Стас. — Я злился на них, на себя, на тебя. Особенно на тебя, хотя ты вообще ничего не делала.

— Ты мог подойти.

— И что сказать? «Привет, Соня. Я два месяца смотрю, как ты ешь булочки, и хочу узнать, какой у тебя вкус между ног»?

Лицо вспыхивает даже сейчас.

— Можно было обойтись без последней части.

— С тобой мне всегда хотелось именно последнюю часть.

— Это не любовь.

— Желание ей не мешает.

— Ты помешан на сексе.

— С тобой.

Стас снова подходит под козырёк. Волосы полностью промокли, вода стекает по шее под свитер.

— С другими мне было всё равно. Они могли уйти утром, и я забывал имена. Ты один раз коснулась моей руки в спортзале, а я до сих пор помню каждый палец.

Он поднимает перевязанную ладонь.

— Ты попросила поцеловать тебя возле университета, и у меня башку снесло от одного «поцелуй меня». Я всю ночь ходил по гостиничному номеру, потому что заснуть рядом с телефоном и не приехать к твоему дому было сложнее, чем забрать вещи у отца.

— Почему тогда молчал?

— Потому что отец учил меня одному: если человек узнает, что тебе дорого, он получит власть.

Я вспоминаю кабинет.

«Вот, значит, из-за кого ты готов остаться без всего».

И ответ Стаса:

«Да».

— Он понял раньше тебя, — говорит Стас. — Я собирался скрывать дольше.

— От меня тоже?

— Особенно от тебя.

— Почему?

— Любовь делает человека слабым.

— И вместо признания ты решил мной управлять.

— Управлять проще, чем просить.

— Потому что можно получить желаемое без риска услышать отказ?

— Да.

Он не отводит глаз.

— В этом весь ты.

— Я знаю.

— Тогда что изменилось сейчас?

— Ты уходишь.

Два слова.

В голосе впервые появляется страх, который он пытался скрыть.

— Пока ты злилась, спорила и требовала отойти, я понимал, что ты рядом. Сегодня ты сказала, что между нами ничего не получится.