Это должно всё объяснить.

Почему-то объяснений становится ещё меньше.

— Не говори так, чтобы выиграть спор, — произношу я.

Лицо Стаса меняется.

Совсем немного. Напрягается подбородок, взгляд становится жёстче.

— Я не пытаюсь выиграть.

— Ты всегда пытаешься.

— Сейчас нет.

— Тогда зачем говоришь именно сейчас? Когда я собираюсь уйти?

— Потому что ты решила, что для меня это игра.

Он делает шаг ближе, но останавливается, заметив, как я напрягаюсь. Между нами остаётся расстояние. В него попадают капли дождя, холодный воздух и всё, что мы наговорили друг другу за последние десять минут.

— А что я должна думать? — спрашиваю я. — Ты ни разу раньше не сказал о чувствах.

— Не мог.

— Почему?

Стас усмехается, но в этой усмешке нет веселья.

— Потому что ты бы сбежала раньше.

— Очень удобное объяснение.

— Хочешь правду?

— Да.

Он проводит ладонью по лицу, стирая воду. Кровь с разбитых костяшек пачкает край рукава.

— Я заметил тебя на первом курсе.

— Мы учились в одной группе. Все друг друга заметили.

— Ты стояла возле преподавательского стола и записывала номера телефонов. Волосы были собраны в высокий хвост. Ручка не писала, ты встряхивала её, потом испачкала синим пальцы и разозлилась.

Я вспоминаю первый день.

Большая аудитория, новые люди, шум. Мне действительно поручили собрать контакты группы. Ручка потекла, на указательном пальце осталось чернильное пятно. Я оттирала его до вечера.

Стас сидел на последнем ряду.

Кажется.

Тогда я вообще не смотрела в его сторону.

— Ты сказала мне убрать ноги с прохода, — продолжает он. — Вежливо. «Коршунов, пожалуйста, дайте людям пройти».

— Я говорила это многим.

— Мне было плевать на остальных.

Его голос звучит ровно, но здоровая рука сжимается в кулак.

— Потом Маша спросила, почему я на тебя смотрю.

— Когда?

— В столовой. Через несколько недель.

Я не помню этого разговора.

Навер… Нет. Не думаю, что вообще обратила на него внимание.

— Что я ответила?

Стас смотрит мимо меня, на мокрый двор.

— Сказала, что Коршунов совершенно не твой тип. Избалованный, непостоянный и опасный. С такими мужчинами приличные девушки не связываются.

У меня внутри появляется неприятное чувство.

Фраза похожа на меня.

Особенно на меня восемнадцатилетнюю, которая только поступила, получила повышенную стипендию и считала, что способна заранее распознать все будущие ошибки.

— Это был обычный разговор с подругой.

— Для тебя.

— А для тебя?

— Приговор.

Он произносит это без жалости к себе.

Просто сообщает факт, который носил в голове два года.

— Ты решил доказать обратное?

— Сначала хотел.

— А потом?

Стас переводит взгляд на меня.