— После того как избил его!
— Потому что ты попросила.
— А до этого я просила не вмешиваться.
— Он перешёл границу.
— Мою границу. Решать всё равно должна я.
— Я не могу стоять рядом и слушать такое.
— Тогда уйди.
Стас застывает.
— Что?
— Если ты не способен уважать мой выбор, уйди из моей жизни.
— Из-за Соколова?
— Это не из-за Матвея.
— Ты его защищаешь.
— Я не защищаю его! Его слова отвратительны. Он должен лишиться места консультанта и ответить перед кафедрой. Но разбитое лицо ничего не исправляет.
— Зато в следующий раз он подумает.
— Ты тоже не подумал.
— Я всё понимал.
— Тогда ещё хуже.
Сжимаю пальцы, пытаясь справиться с дрожью.
— Ты уничтожил проект, дал отцу новый повод тебя отчислить и превратил меня в девушку, из-за которой два мужчины устроили драку в университете.
— Мне плевать на проект.
— А мне нет!
Он замолкает.
— Вот в чём разница, — продолжаю я тише. — Ты можешь лишиться учёбы, денег, дома и решить, что переживёшь. У меня нет твоих возможностей. Эта рекомендация могла изменить мою жизнь.
— Я найду другую практику.
— Опять решишь за меня?
— Помогу.
— Я не просила.
Стас сжимает разбитую руку.
На белой повязке появляется красное пятно.
— Что я должен был сделать? — спрашивает он. — Послушать и пройти мимо?
— Подойти ко мне. Встать рядом. Спросить, чего хочу я.
— Ты бы запретила его трогать.
— Да.
— Тогда я бы не послушал.
Честный ответ.
От него становится больнее.
— Значит, у нас ничего не получится.
Стас медленно поднимает глаза.
— Не говори так.
— Почему? Ты сам подтвердил.
— Я изменюсь.
— Сегодня утром тоже считал, что изменился.
— Соня.
— Что?
Он подходит ближе.
Я отступаю до стены.
— Ты правда готова уйти из-за одного удара?
— Их было три.
— Он заслужил больше.
— Вот! Ты опять считаешь себя судьёй.
— Когда речь о тебе — да.
— Я этого не хочу.
— А я не могу иначе.
— Тогда отпусти меня.
На лице Стаса появляется что-то тяжёлое.
Растерянность.
Страх.
Он никогда не выглядит испуганным. Даже перед отцом после пощёчины стоял спокойно. Сейчас одно моё предложение уйти действует сильнее кулака.
— Ты не уйдёшь, — произносит он.
— Это снова угроза?
— Нет.
— Тогда что?
— Я не позволю Соколову разрушить то, чего добивался два года.
— Матвей здесь ни при чём.
— Он полез к тебе.
— А ты решил, что я твоя.
— Ты моя.
Слова звучат жёстко.
— Нет.
Я смотрю ему в глаза.
— Я принадлежу себе.
Стас подходит вплотную и упирается ладонью в стену возле моей головы. Вторую, перевязанную, держит у бедра.
Он не касается меня.
Но от его тела идёт жар, смешиваясь с холодным дождём.
— Я знаю, — говорит он хрипло.
— Тогда веди себя соответственно.