Они выходят.

Мы со Стасом остаёмся в пустом холле.

— Поговорим на улице, — говорю я. — Здесь камеры и охрана.

— Боишься, что снова кого-нибудь ударю?

— Боюсь, что твоему отцу подарят ещё одну запись.

Мы выходим через боковую дверь.

На улице начинается дождь. Мелкие капли оседают на волосах и одежде. Возле служебного входа пусто, только под козырьком стоят две металлические скамьи.

Я поворачиваюсь к Стасу.

— Ты обещал.

— Я обещал не искать его из-за вчерашнего.

— И специально оставил себе лазейку.

— Да.

— Ты снова мной манипулировал.

— Я знал, что если он отстанет, ничего не произойдёт.

— Он сказал мерзость. Я слышала. Могла сама ответить.

— Что бы ты сделала?

— Подала жалобу. Потребовала снять его с проекта.

— И он продолжил бы рассказывать друзьям, как собирается подобрать тебя после меня.

— Тогда это характеризовало бы его.

— Мне плевать, как это его характеризует.

— А мне нет!

Голос становится громче.

— Это моя репутация. Мои границы. Моя жизнь. Я решаю, как защищаться.

— Он уже хватал тебя.

— И отпустил, когда я потребовала.

— После того как ты повторила отказ.

— Я справилась!

— На этот раз.

— Что это значит?

Стас проводит здоровой рукой по мокрым волосам.

— Ты думаешь, все мужчины остановятся? Что достаточно сказать спокойным голосом и пригрозить деканатом?

— Нет. Поэтому существуют охрана и полиция.

— Пока они придут…

— Опять то же самое! — перебиваю я. — Ты каждый раз придумываешь ситуацию, где только твои кулаки способны меня спасти.

— Потому что сегодня они были ближе охраны.

— Я вообще не нуждалась в спасении! Матвей стоял в коридоре и говорил гадости. Он меня не трогал.

— Он говорил о тебе так, будто…

Стас замолкает. Ноздри раздуваются от тяжёлого дыхания.

— Будто что?

— Будто может ждать, пока я тобой воспользуюсь, а потом забрать.

— И ты решил доказать, что первый мужчина уже заявил права?

— Я не заявлял права.

— Ты пригрозил сломать ему челюсть за мои слова!

— За его слова о тебе.

— Разницы нет.

— Для меня есть.

— В этом и проблема.

Дождь становится сильнее. Капли стекают по лицу Стаса, тёмный свитер намокает на плечах.

— Ты снова решил, кто может ко мне подходить, говорить и смотреть, — продолжаю я. — Сам. Без меня.

— Он тебя трогал.

— Я сама способна сказать мужчине «нет»!

— Ты сказала. Он не услышал.

— Тогда я обратилась бы к преподавателю, охране или полиции. У меня есть рот, Стас. Есть голова. Мне не нужен хозяин.

Последние слова ударяют сильнее всего.

Я вижу это по его лицу.

— Я не считаю себя твоим хозяином.

— Ведёшь себя именно так.

— Я учусь останавливаться.

— Пока тебе удобно.

— Я остановился сегодня.