Маша сжимает мои пальцы.

— Завтра разберётесь.

Я смотрю на тёмный экран телефона.

Сообщений от Стаса нет.

— Думаю, завтра он со мной даже разговаривать не станет.

Так и происходит.

Дисциплинарная комиссия начинается в двенадцать.

Я прихожу за пятнадцать минут. Возле кабинета уже сидит Матвей. На переносице фиксирующая повязка, под левым глазом тёмный синяк. Рядом Павел Аркадьевич просматривает документы.

— Добрый день, — здороваюсь я.

— Добрый, София, — отвечает преподаватель.

Матвей поднимает взгляд.

— Привет.

— Здравствуй.

Я сажусь на противоположном конце скамьи.

— Я не буду подавать заявление в полицию, — говорит он.

— Это твоё решение.

— Университетского разбирательства хватит.

— Хорошо.

Он касается повязки.

— Ты считаешь, я заслужил?

— Считаю, что твои слова были отвратительными. Избиения ты не заслужил.

— Спасибо.

— Но консультантом нашего проекта ты оставаться не можешь.

Лицо Матвея становится жёстче.

— Это решит комиссия.

— Да.

В конце коридора открывается дверь лестницы.

Появляется Стас.

Чёрный костюм, белая рубашка, тёмное пальто на руке. Волосы уложены, на разбитой костяшке новая повязка. Синяк возле скулы стал темнее.

Он выглядит собранным и спокойным.

Проходит мимо Матвея.

Садится возле окна.

На меня даже не смотрит.

— Добрый день, — произношу я.

— Добрый, Лебедева.

Фамилия звучит холодно.

Я несколько секунд смотрю на его профиль.

— Как рука?

— Нормально.

— Ты был у врача?

— Да.

Короткие ответы.

Никакой усмешки. Ни одного взгляда на губы, колени или пальцы.

Стас достаёт телефон и открывает документы.

Я отворачиваюсь.

Получила именно то, чего хотела.

Уважительное расстояние.

Почему тогда так больно?

Нас вызывают в кабинет.

За длинным столом сидят Светлана Борисовна, университетский юрист, двое преподавателей и представитель ректората. На экране открыта запись с камеры.

Мы располагаемся напротив. Матвей садится рядом с Павлом Аркадьевичем. Стас выбирает крайний стул.

Подальше от меня.

Светлана Борисовна начинает заседание.

Сначала включают запись. Без звука. Видно, как Стас подходит, Матвей толкает его, затем начинается драка. Я появляюсь через несколько секунд и останавливаю Стаса.

Потом зачитывают объяснения.

Приятель Матвея подтвердил разговор и точные слова. Матвей опускает голову, пока член комиссии перечисляет их.

— Вы признаёте нарушение этических норм? — спрашивают его.

— Признаю. Я был зол после отказа Софии и сказал то, о чём жалею.

— Вы удерживали её за руку днём ранее?

— Да. Сразу отпустил и извинился.

— София подтверждает.

Я киваю.

— После её отказа вы продолжили личное общение?

— Нет.

— Тогда почему обсуждали её с другим студентом?