Погиб в автокатастрофе Литвинов. «Комиссовали» одну тысячу двести семнадцать командиров из РККА, преимущественно «старой гвардии». Кого по здоровью, кого по уму, кого за преступления.
Показательным стало дело Егорова, которого уволили из армии «по состоянию здоровья» после того, как он ушел в запой. Не выдержала, видите ли, «душа поэта» «публичного унижения» в кабинете Сталина. Оказаться неправым и признать это Егоров был не в состоянии. Поэтому запил. От душевной боли, обиды и бессилия. И не успел он войти во вкус, как ему организовали медицинскую комиссию. Вот так и получилось, что не прошло и двух недель с момента начала истерики, как он уже ехал в Томск «на лечение», причем начисто уволенный из армии. Да не просто ехал, а радовался тому, что его не отправили поправлять здоровье на остров Врангеля к морским котикам и белым медведям.
Читая газеты, Тухачевский не верил своим глазам. Казалось, что весь Советский Союз стал потихоньку приходить в движение, меняя и корректируя свой курс… За этими мыслями маршал даже не заметил, как оказался перед кабинетом. Дверь открылась. Из-за нее пахнуло легким ароматом терпкого табака. Михаил Николаевич вздохнул и решительно вошел внутрь.
— Здравствуйте товарищи, — поздоровался он с присутствующими. Сталин, Молотов, Мехлис, Берия, Слуцкий и Шапошников ответили ему тем же.
— Товарищ Тухачевский, — спросил Сталин, — как вы себя чувствуете? Как ваша рана?
— Хорошо товарищ Сталин, спасибо. Рана заживает потихоньку.
— Вижу, вы принесли с собой папку?
— Я не знал, о чем пойдет разговор, потому подготовил отчет о боевых действиях в Испании, а также замечания и предложения.
— Это очень хорошо, товарищ Тухачевский, — произнес Сталин, изучающе его рассматривая. — Товарищ Берзин нам доложил о вашей инициативе.
— Вы имеете в виду инцидент на площади перед отелем «Флорида»?
— Да.
— Как я понимаю, от меня требуется ответить на вопросы по этому делу?
— Нет. Товарищ Берзин подготовил очень хороший доклад и вопросов у нас не возникло.– Сталин замолчал, пристально смотря Тухачевскому в глаза. Взгляд был тяжелый, а тигриные глаза буквально прожигали его насквозь. Но Михаил Николаевич не дрогнул от такого нажима, не отвел взгляда и не попятился, продолжая стоять перед вождем с собранным и дисциплинированным видом. — Вы нас удивили, товарищ Тухачевский, — спустя невероятно долгую минуту произнес Сталин. — Сильно удивили. И вы должны знать, что вас представили к званию героя авансом. Надеюсь, вы оправдаете наше доверие, товарищ Тухачевский.
— Приложу все усилия, товарищ Сталин.